Мой интерес не был праздным. Сегодня, когда я пришла к Дэнею, заметила одну странность. Его состояние изменилось в лучшую сторону. Вчера он с трудом проглатывал пюре, а сегодня спокойно съел хоть и жидкую, но кашу, приготовленную мной из овсяных хлопьев.
Если судить примерами из моей практики, то такой прогресс несвойственен тем, кто долгое время не мог даже приоткрыть рот и воспроизвести звуки. Более того, у людей, проживших долгое время в подобном состоянии, обычно идет помутнение разума, а в его глазах я видела живой и цепкий ум, подмечающий все вокруг себя.
И теперь я мучаю себя в догадках. А было ли оно, это лечение? Или наместник специально оттягивал время, чтобы ни одна подозрительная тень не легла на его светлое имя? Но как тогда быть с лекарями? Не мог же наместник их всех подкупить?
Мы уже подходили к деревне, когда меня буквально выдернули из раздумий громкие выкрики озлобленных мужчин и надрывный плачь женщины, а также тихое перешептывание собравшейся неподалеку толпы.
— Не стоит тут задерживаться, — шепотом произнесла Аннет, пытаясь увести меня в сторону.
Я удивилась ее реакции. Она будто чего-то сильно испугалась.
— Почему? — не удержалась от вопроса, пытаясь понять происходящее.
— Видишь мужчин в черных плащах и с нашивкой на груди в виде сокола? Это стражники. Видимо эта семья задолжала перед ростовщиками или не смогла уплатить налоги в казну. Теперь их выселят из дома, а все имущество распродадут. Идем! Нечего привлекать к себе ненужное внимание.
Я нехотя двинулась вслед за Аннет. Да уж, если к концу года я не наберу необходимого количества монет, то нас ожидает аналогичное будущее. Казначей Его Величества явно не приемлет отсрочек.
И тут на мои глаза попалась зареванная и испуганная малышка, лет так двенадцати-тринадцати. Около нее стояли два парня, которые прижимали к себе баулы с вещами.
— Аннет! Но там же дети! — воскликнула я, в ужасе смотря на произвол служителей закона.
Неужели их выселят из дома?! Но там же несовершеннолетние дети!
— Вижу, — прошипела она едва слышно, утягивая меня в сторону.
— И что с ними будет? Куда они пойдут?
— Не знаю, Мари. Если продажа дома не покроет их долг, то скорее всего отведут в работный дом. Поверь, уж лучше смерть.
Я внимательно посмотрела на сестренку, которая сейчас походила на неживую куклу. Она словно оделась в броню, сквозь которую едва пробивались эмоции.
