Как уложить в кровать немаленького человека? Даже после длительного голодания и сильной худобы он на вскидку весит больше ста килограмм! Придется импровизировать и включать смекалку.
Заглянув к супругу, проверила капельницу, поражаясь скорости его исцеления. Если учесть, что дома пациенты с таким обезвоживанием восстанавливались чуть ли не целую неделю, то здесь это для меня казалось сродни чуду.
На кухне, не дожидаясь моего прихода, уже вовсю хозяйничала Аннет. Было приятно осознать, что я не одна в этом неизвестном мне мире, есть тот, кто поддержит, поймет и поможет.
Наш завтрак из-за отсутствия нужных продуктов был более чем скромным: кружка чая и бутерброд с маслом. Но даже этого и мне, и моей помощнице хватило впрок.
— Скажи, Аннет, а ты знаешь, как зовут моего мужа? — улучшив момент, задала щепетильный вопрос, мучавший меня больше суток.
Девушка округлила глаза, а потом и вовсе прыснула, заливаясь смехом.
— Ты не знаешь за кого вышла замуж?
Я отрицательно покачала головой.
— Нас не представили, — съязвила, начиная злиться.
— Там, в храме, я думала, что выхожу замуж за высокого, светловолосого дворянина, а оказалось, что это только наместник, представляющий интересы графа. К тому же я была настолько поражена происходящим, что прослушала речь священника. Спросить было не у кого, да и события завертелись с такой скоростью, что я до сих пор не поспеваю за ними. Ты представляешь в каком ступоре я была, когда увидела своего благоверного? Всю жизнь мечтала выйти замуж, завести семью, родить детишек, а тут…
Я не выдержала и расплакалась.
Не сказать, что я была рада такому замужеству, но ведь жалко ни в чем неповинного человека. Мне мое воспитание и жизненные принципы не позволят оставить его умирать в одиночестве. Он же не выживет без посторонней помощи, а тащить всю оставшуюся жизнь на себе такой балласт, сродни пытке. Можно забыть о полноценной семье, ведь сама мысль о возможной измене мужу мне была противна.
Аннет, милое дитя, едва увидела в моих глазах слезы, растерялась.
Видимо за эти прожитые дни привыкла видеть подле себя безэмоционального робота, а не слабую и беззащитную девушку, которой не чужды человеческие слабости.
Подбежав ко мне, она присела на корточки у моих коленей. Несмело протянув руки, обняла меня и зашептала:
— Мари была богатой наследницей, дочерью барона. После смерти родителей опеку над ней получил троюродный дядя со стороны отца. Он то и проиграл все ее состояние в карты.
