Он опять сделал вид, что не понял намеков брата, сложил руки перед собой и начал произносить слова молитвы. Все остальные домочадца последовали его примеру.
Аверин тоже сложил руки и повернул голову к пустому месту во главе стола. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем в это кресло усядется Анонимус? Кто посадит его туда? Миша, выросший при таких порядках и привыкший именовать фамильяра «дядюшкой»? Или еще сам Василь?
Молитва закончилась. И появились две молодые горничные.
Неужели их заставят обслуживать Анонимуса?
Аверин принялся наблюдать.
Когда девушка поднесла ему супницу, он поблагодарил ее кивком головы и стал ждать, что она будет делать, когда дойдет до дива. И он не ошибся. Диву она тоже протянула супницу, но с таким выражением лица, как будто давит таракана.
Интересно. Ей кажется странным прислуживать за хозяйским столом дворецкому, или прислуга в этом доме знает, что дворецкий — фамильяр? Обычно подобную тайну знали только старые, проверенные слуги. Слишком много суеверий было связанно с фамильярами.
Что и не удивительно. Анонимус в давние времена вовсе не брезговал закусить такими вот горничными.
Хотя… какие-то плюсы в поедании горничных были. Когда твой див жрет слуг, сложнее забыть о его природе.
Аверин с невозмутимым видом приступил к еде. Прежде, чем предпринимать какие-либо действия, надо понять, насколько далеко всё зашло.
Ужин проходил в странной напряженной тишине. Не смеялись и не разговаривали даже дети. И было не совсем понятно, вызвано это напряжение волнением за бабушку или причиной был сам Аверин.
Когда подали горячее, дверь в столовую внезапно открылась. На пороге появилась старая экономка Аксинья. Едва ли не ровесница бабушки, Аверин всегда помнил ее бодрой старушкой. Аксинья довольно шустро посеменила к столу и наклонилась к Анонимусу, что-то зашептав ему на ухо. После чего юрко удалилась.
Див встал. Глубоко поклонился и обратился к хозяину дома:
— Ее сиятельству вдовствующей графине стало намного лучше, и она желает ужинать.
Лицо Василя просветлело, и на нем отразилось облегчение. Дети тут же загомонили. Похоже, всё-таки, все переживали за бабушку.
— Анонимус, как она? Она в состоянии сесть за общий стол?
Если бы бабушка вернулась на свое место, див бы моментально вылетел не только из-за стола, но и из семейного круга. Но…"
"— Увы, пока, к моему огромному сожалению, нет. С позволения вашего сиятельства, я немедленно соберу и отнесу ей ужин.
— Конечно, займись этим.
