Помимо обычных пескарей там в тот момент находились молодые храмовые щуки – совсем еще молодь, щурята, будущие храмовые водные воины. Всех их и выгреб рыбак Афросий. После чего и отбыл на берег, оставив за собой разоренное святилище….
Ракитушка в то время отсутствовала – находилась в другой прибрежной деревушке на свадьбе одной из исцеленных ею красавиц подружек. Вернулась она только на следующее утро, ужаснулась, принялась действовать.
Опознать разорителя труда не составило. Легко было его и найти. А дальше дело встало намертво.
Дело в том, что рыбак Афросий слушать гневные речи Ракитушки не стал, сразу же послав ее так далеко и высоко, что туда не каждый дракон поднимется. Пьяному море по колено, Найкал по щиколотку, а Ракитушка в той луже головастик пучеглазый и не более того.
Ракитушка попробовала еще раз усовестить наглеца. Ее послали. Еще раз. Ее послали. Еще раз. Ее послали с особым умением и по крайне извилистому и порой опасному маршруту. Тут-то мирная и добродушная Ивова сестра Ракитушка и озверела к чертям.
И совершила страшную ошибку, хотя в тот момент ничто не могло предвещать ее."
"Ракитушка отдала приказ одной из слушающихся ее взрослых храмовых щук – «Следуй за Афросием всюду, где сможешь! Преследуй его! Пугай его! Изнуряй его! Мучай его! Рви ему сети! Опрокидывай лодку! Не давай рыбачить! Пусть отдаст Афросий украденное! Пусть раскается в содеянном! А заодно приглядывай – где он плавает? Где причаливает? Может, там святые предметы спрятаны? Ищи! Ищи что есть сил!».
Принявшая приказ храмовая щука с именем Зубрава принялась действовать мгновенно, превратившись в самую настоящую штурмовую советскую подводную лодку принявшуюся атаковать противника везде, где бы его не находила.
Вот только не учла Ракитушка, что Афросий их тех рыбаков, кто предпочитал не рыбу ловить, а пить по-черному. И на лов он выходил крайне редко, когда в карманах заканчивался последний медяк и не на что было купить хмельного. Поэтому щучье запугивание происходило редко, хотя пугался рыбак сильно, до колик и судорог, бегал жаловаться односельчанам, вопил, обвешивался амулетами разными и носился в храмы.
Но и только. Ракитушкино терпение уже подходило к концу, тем более что по долгу службы она часто отбывала прочь, порой, не появляясь у Игл Ерша по неделе и более. За святилища уже не боялась – все храмовые щуки до единой получили приказ не подпускать вора и разорителя Афросия! Да и ивовые заросли не пропустили бы больше недруга.
