Вот только ее не разбудит поцелуй принца – потому что я не дам какому-то принцу припереться сюда и попытаться поцеловать мою девушку. Я ему корону запихаю в… ох, усталость дает о себе знать.
Но и мой поцелуй ее не разбудит, хотя, если нежно целовать и в этом же время вжимать кнопку аварийной остановки кокона… тогда может и сработать «магия» поцелуя. Но мне почему-то кажется, что очнувшаяся «ото сна» Кира Беда вовсе не обрадуется такому пробуждению и постарается навешать мне люлей.
Поэтому я не стал тревожить Киру и ломать ей погружение в Вальдиру.
Она там, поди, либо уже померла и улетела к точке возрождения на «большой земле», либо еще смотрит за дикой битвой между крутейшими игроками Неспящих и древним монстром с порталом на голове. Я тоже не откажусь посмотреть – но в качестве нормального зрителя, на диване и с ведерком попкорна, а не как военный репортер с места боевых действий.
Прикрыв за собой дверь ее комнаты, выбрался в зал, затем с трудом вспомнил, где находится душ в новой для меня квартире, постоял под горячими струями десять минут, еще две под холодной водой, едва не царапая кафель ногтями от бьющего меня озноба, затем снова пять минут под горячим потоком.
Старый способ не подвел. В зал я вернулся посвежевшим, чисто вымытым, побритым, с почищенными зубами, в свежем белье, футболке и свободных трениках.
Почему я так себя вычистил и приодел?
А ради прикола.
Вот сейчас выползет моя девушка из игрового кокона. Вся усталая, вспотевшая многократно и все такое. И тут я подскочу, весь из себя свеженький, пахнущий одеколончиком и зубной пастой, заботливо помогу выбраться из кокона, предложу чашечку горячего кофе по-бразильски, при этом стараясь не морщить нос… нет, это уже передоз.
В любом случае, она прямо взбесится и под аккомпанемент моего смеха кинется в ванну.
Хе… я после Запределья настолько запредельно нехороший и вредный стал, что аж самому страшно…
Пока мозг придумывал хитрую шутку, руки поставили чайник, надыбали банку прохладного томатного супа, нашли толстый черный маркер.
А ноги привели меня к белоснежной стене без единого пятнышка.
Отхлебнув солоноватую приятую жидкость, смахивающую на охлажденную кровь, я постоял в раздумье с минуту, собрался с мыслями, а зачем начал ваять шедевр…
Не скульптурный шедевр, нет.
Изобразительный… тоже вряд ли…
А вот среди неандертальцев я бы может и сошел за Микеланджело,… может и похлопали бы меня одобрительно – дубиной по голове, чтобы больше стены родной пещеры не портил.
