Сияние становилось ярче, не позволяя ранить принца. Когда он приблизился к Кассии, из его спины вытянулись полупрозрачные крылья, аккуратно охватывающие фигуру девушки.
Со стороны это больше походило на объятия, потому что он не давал ей биться в агонии и, похоже… Этот золотой свет впитывал разрушительную мощь огня инициации джинн.
Глава 22
Кассия вспомнит потом эту удушающую, ненормальную боль, ломающую грани прошлого и настоящего.
Инициация джинн всё равно должна была произойти. После совершеннолетия полукровки, при обязательной страховке старшего в семье, это должно было случиться практически безболезненно.
… Но гнев обуял её слишком рано, ломая надежду на лучшее.
Её сознание горело и плавилось. Единственная мысль, бьющаяся в нём:
«Пусть всё это закончится быстрее! Пожалуйста! Прошу!»
А потом боль начала угасать, словно кто-то вытягивал её из обессиленного тела девушки. Она ощутила мягкое касание и приятную прохладу, такую долгожданную, к которой хотелось тянуться.
В реальности Кассия цеплялась пальцами за плечи Седрика.
Потомок нефилимов лёгким движением снял сверкающий плащ, укутывая в него обнажённое (и обожжённое) тело девушки. Одежда, увы, сгорела раннее.
Первый принц неторопливо поднял Кассию на руки и пошёл вперёд, не обращая внимания на всех присутствующих.
— Пусти мою сестру! – рыкнул Кир, совершенно не способный взять себя в руки прямо сейчас. Убийственная атмосфера заставила стражников испуганно отшатнуться, но Седрик остался спокоен.
Ядовитые зелёные глаза лишь слегка сузились.
— Наследник Аулиц, должно быть, скорбит о том, что не смог защитить родную кровь, - медленно начал кронпринц и каждое его слово било по нервам Кира, - но я позабочусь о своей невесте. Вам же, сэр, посоветовал бы предупредить о случившемся герцога. В конце концов, леди Кассия досрочно прошла инициацию. Верно?
Лёгкая улыбка блуждала на губах принца. И всё же, было в этой улыбке нечто пугающее. Придворные уже знали, что она возвещает грядущие проблемы.
Что принц зол, а значит, сейчас польются наказания для всех провинившихся.
… Никто в тот момент не успел заметить, что не смотря на пожар, от которого тело леди Аулиц должно было покрыться ожогами на 80% (если не больше), кожа у девушки была чистой, только с остатками копоти от сгоревшей одежды.
Да и как заметить, когда Седрик так скоро её укрыл?
Впрочем, будет справедливо заметить: первый принц скрывал прежде всего свой собственный дар.
