— Я… - она начала и замолкла, не зная, что именно сказать дальше. А может, замолчала от того, что почувствовала флюиды ярости, исходящие от потомка нефилимов.
— Мне кажется: я выразился весьма ясно, - звучал его ровный, красивый голос, - я попросил тебя быть осторожнее. Так в каком же чёртовом месте это осторожность?!
Резкий звук разбитого стекла заставил Кас съежиться от неожиданности. Она впервые видела такую реакцию у Седрика. Когда он, наконец, приблизился к кровати, стало видно, насколько мрачен кронпринц.
— Там была неоднозначная ситуация, - выдохнула девушка, невольно защищаясь.
— Ты сунулась в пожар.
— Мог умереть ребёнок!
— Да мне наплевать.
Сталь в его голосе заставила и Кассию испытать невольное раздражение.
— А мне казалось – ты будешь доволен, - выпалила она в сердцах.
— Вот как? – елейные нотки в голосе Седрика любого заставили бы напрячься, но теперь её просто понесло.
— Ты же хотел, чтобы Нита прошла инициацию? Можешь радоваться! Не удивлюсь, если это был твой план изначально.
Когда слова уже вырвались, Кассия о них пожалела. Хотя, наверное, первый принц из оригинальной истории мог так поступить. Но она, на самом деле, в душе не верила, что Седрик может пойти на такие разрушительные меры.
— Идиотка, - зелёные глаза юноши сузились. Он развернулся и вышел на балкон, таким образом ставя жирную точку в их недолгом (и совсем не мирном) общении.
Однако, перед уходом он что-то оставил на деревянной тумбочке. Присмотревшись, Кассия обнаружила небольшую бутылочку с лекарством и ощутила угрызения совести.
Они походили на точечные удары иглой под кожу.
Ей не хотелось признаваться в этом, но она банально вспылила на эмоциях. Как, впрочем, и Седрик. В любом случае: сейчас у неё просто нет сил, чтобы со всем этим разбираться. Кассия приняла лекарство и забылась крепким сном.
Во сне ей всё чудилось, что из тьмы кто-то тянет свои длинные, цепкие пальцы, да следит глазами-провалами из углов комнаты…
Неприятное, липкое ощущение кошмаров не желало отпускать леди Аулиц и на следующий день.
Впрочем, ей было даже немного не до них.
Ибо утром в поместье приехал Дейон Аулиц. Отец зашёл в её комнату и Кассия отметила, что на породистом лице герцога отпечаталась усталость. Видимо, он гнал лошадей всю ночь. Мужчина жестом приказал всем выйти, оставшись наедине с дочерью, после чего крепко её обнял.
— Ты слишком часто подвергаешь себя опасности, - с сожалением произнёс Дейон, - какой неусидчивый ребёнок.
