Потянулась ко мне, сменила одну холодную повязку на другую, сухую и прохладную, потрогала мои ладони, что лежали поверх покрывала, вздохнула и произнесла:
– Все еще ледяные.
– Это нормально, – поспешила успокоить я девушку.
– Я позову доктора и миссис Макстон, – решила было Бетси, но я, лишь отрицательно покачала головой и попросила:
– Дай мне несколько минут прийти в себя.
И Бетсалин тут же опустилась обратно на стул, неожиданно сломленная, необыкновенно печальная, нетипично подавленная. В доме моих родителей, как и во всех приличных домах, не было принято интересоваться жизнью слуг.
Это было чем-то личным, что не входит в такое понятие как отношения между работодателем и наемным рабочим, но мне как ребенку, до некоторых пор прощалось несколько фривольное обращение с прислугой, и о своей няне я знала все – где родилась, росла, кем был тот, кого она когда-то любила, и кем стал ее супруг, выбранный родителями. Я знала о том, что трое из шести ее детей не дожили до пятилетнего возраста, и няня отдавала мне ту любовь, что осталась невостребованной.
Точно так же многое я знала о миссис Макстон, немного в связи с последними событиями я узнала о мистере Уоллане, мистере Илнере и мистере Оннере, но Бетси…
– Бетсалин, ты плакала, – тихо сказала я.
Девушка вздрогнула, сжалась, словно хотела стать еще незаметнее, и прошептала:
– Да вас было жалко, мисс Ваерти.
Судорожно вздохнула, и вдруг зашептала, торопливо и путано:
– Всегда хотела магичкой быть. Тут тебе ух – и полстены снесло, тут ах – и одним словом огонь зажгла.
Красотень то какая! И когда вы у нас появились – завидовала я. Вы ж красивенькая, умненькая, вся из себя такая леди, да еще и маг! И не какой-то там дракон по рождению, а магиня, что сама взяла и магом стала. – Посмотрела на меня грустно, и сказала: – Я вам завидовала, мисс Ваерти. Так завидовала. От миссис Макстон порой нагоняи получала, а все равно завидовала… До той ночи.
– До которой, Бетси? – переспросила я.
– А когда профессор Стентон вас к себе в спальню отнес, и с вами всю ночь там и провел, – несколько виновато, сказала мне горничная.
Я ахнула.
Сдержанно, тихо, боясь потревожить сон миссис Эньо.
– Об этом только я знала, – продолжила, глядя на свои руки Бетси, – встала за водой, да так и не дошла.
Помолчала еще, избегая моего полного ужаса взгляда, и продолжила:
– Я-то думала, вы полюбовники, – прошептала девушка. – Миссис Макстон, вот уж мудрая женщина, сразу поняла, что нет.