Ничего, еще успеется, главное, чтобы она выздоровела.
Долг хозяину мясной лавки, как и обещал Айтон, выплатили — в тот день, когда к нам впервые заходили маги. Погашенные расписки наутро принесла Магда Сетнер, мать Зака.
По-хозяйски неспешно прошла на кухню. Села. Расправила юбки.
— Сынок-то мой приболел, бедняжка, — скривилась печально, не забывая при этом зыркать глазами по сторонам. Примечать, что нового появилось на полках… на столах. — Занедужил неожиданно, да так, что лекаря вызывать пришлось… Спаси и сохрани его Пресветлая! Теперь я все дела вести буду.
Временно.
Она замолчала. Мы с Уной тоже не торопились поддерживать разговор.
— А вы, смотрю, разбогатели… — Магда, прищурившись, еще раз внимательно изучила помещение. — Родственники объявились, или, может, замуж собрались? — Взгляд ее мгновенно стал цепким и жадным. — Неужто за мага? То-то он приходил долг отдать. Они, говорят, иногда берут наших… Правда чаще в полюбовницы… И продукты, вон, у вас теперь имеются.
Все ясно. Не столько расписки вернуть зашла, сколько сплетни собрать.
— Это мой знакомый, — неожиданно резко вмешалась Уна.
— Ва-а-аш? — неверяще протянула противная тетка.
— Мой, — подтвердила помощница и сухо добавила: — Вы еще что-то хотели? А то мы торопимся…
— Нет-нет, — подхватилась мамаша Зака. — Мне тоже пора. Столько дел, столько дел… А вы непременно заходите, всегда рады соседям…
«Тем более, платежеспособным», — повисло в воздухе недосказанное.
Мы с Уной вежливо поблагодарили, проводили гостью до порога и единогласно решили покупать мясо в другом месте.
Подальше от семейки Сетнеров.
Так и проходили мои дни — буднично и однообразно. Пока не наступал назначенный вечер…
На улицах зажигались огни, горожане завершали дела и готовились ко сну, а я собиралась и выходила из дома. Пробегала две улицы, сворачивала в переулок, садилась и экипаж и ехала в тихий неприметный особняк, расположенный в густом парке за высокой оградой. Навстречу новой необычной ночи…
Удивительной.
Волшебной.
Пугающей и манящей одновременно.
Причем, волшебной в полном смысле этого слова — то есть полной чудес и магии. Той самой магии, которую раньше я, как истинная леди и верная дочь пресветлой Каари, принимала с опаской и настороженностью, а теперь встречала, как ребенок новую игрушку.
Карета останавливалась, я открывала дверцу, и едва нога касалась камня мостовой — ворота бесшумно распахивались.
