Мой собеседник явно не собирался пояснять свои слова и сообщать подробности. Видимо, у него, как и у меня, тоже имелись свои тайны, которые он не желал раскрывать. Как бы ни был неожиданно приятен этот вечер, мы не торопились доверять друг другу.
«Нас связывает договор, только договор, ничего больше», — твердо повторила про себя и отставила тарелку. Царившая за столом приятная атмосфера исчезла, и сразу вдруг как-то вспомнилось, для чего мы встречаемся ночами в этом доме.
— Я…
— Скоро рассвет, — не дал договорить Айтон.
— У меня впереди трудный день, надо отдохнуть. А тебе пора домой.
И он встал, давая понять, что поздний ужин, а заодно и наше общение, закончены.
— Но… — я торопливо поднялась вслед за ним.
Пресветлая Каари, я, что, должна сама спрашивать, когда он намеревается меня… со мной… Нет, это невозможно.
— Экипаж ждет на улице, — Айтон словно не замечал моего смущения. Говорил собрано и деловито. — Нет необходимости ходить пешком. Тебя будут встречать и отвозить обратно. Понимаю, ты не хочешь на глазах у соседей садиться в карету и выходить из нее.
Возница — мой человек, детали обсудите по дороге.
Неожиданная забота тронула. Надо же, он и об этом подумал.
— Спасибо…
— О следующем свидании извещу через печать, — его пальцы скользнули по моему запястью. — Она нагреется, начнет чуть заметно пульсировать и светиться. Это знак, что я тебя зову. Сожмешь… Вот так… В этой точке… Да… Я узнаю, что ты получила сообщение.
— А где Хвич? — поинтересовалась растерянно, только, чтобы хоть о чем-то спросить.
— Сегодня я его не видела ни здесь, ни на входе.
— Он встречает только чужих. На тебе теперь моя метка, защитный контур и так пропустит.
— Значит, он больше не покажется? — стало почему-то грустно."
"— Покажется, непременно покажется, — пообещали мне. — Раньше, чем думаешь. Ты ему понравилась, а Хвич никогда добровольно не расстается с теми, кто ему любопытен. Еще отбиваться от назойливого внимания придется. — Высший беззлобно усмехнулся.
Мы уже стояли у входной двери, когда меня внезапно схватили за руку, дернули на себя… Сильные ладони сдавили талию, и невыносимо горячие губы накрыли рот, впитывая удивленное «ох».
Этот поцелуй даже отдаленно не напоминал предыдущий. Стремительный, жаркий, настойчивый — он заставил меня трепетать и… закончился так же неожиданно, как начался. Оставив в душе неясную тревогу и странное томление, а на губах — легкий привкус дыма и поздних осенних яблок. Испугаться я точно не успела.
