— А эта печать означает, что вы находитесь под моей личной зашитой. Покажете ее любому лагорцу — магу или простому воину, не имеет значения, — и он всегда поможет или уведомит меня, если вам будет угрожать опасность.
— Они сразу поймут, что я… альтэ?
— Я покровительствую не только женщинам, с которыми сплю, — усмехнулся высший. — Мои агенты, доверенные слуги носят похожий знак. Но вы правы — мужчины прежде всего подумают о том, что перед ними моя любовница. Вам это неприятно?
Все заметят, узнают, догадаются, чем я занимаюсь… чем мы занимаемся по ночам.
Начнут строить предположения, сально перемигиваться. Неприятно ли это? Еще бы. Но… какая теперь разница?
— Мне все равно.
— Лжете, — сурово припечатал маг. Подался вперед, так что стала отчетливо видна жесткая линия рта и четко очерченный тьмой подбородок. — Я понимаю, вы не доверяете мне… пока, но постарайтесь не врать, особенно, когда речь заходит о наших отношениях. Я сразу почувствую и буду… недоволен. Ваша ложь очень неприятна на вкус, Элис, так же, как и страх.
Неприятна на вкус? Это как?"
"Я на мгновение… только на мгновение отвлеклась, обдумывая загадочные слова высшего, а он уже успел встать, выйти из-за стола и совершенно неожиданно оказаться за моей спиной.
Ненормальная… нечеловеческая скорость. Что-нибудь эти маги делают, как обычные люди?
«Вот скоро и узнаешь», — мелькнуло в голове, и я опять начала краснеть, уже не от намеков собеседника, а от смутных картин, нарисованных собственным беспокойным воображением.
— Вы ведь боитесь меня, Элис? Все еще боитесь…
Я думала, маг, как в прошлый раз, положит ладони мне на плечи, придавливая к креслу, а он просто стоял сзади и говорил. И ожидание того, когда… в каком месте его руки коснутся моей кожи, наполняло сердце тревогой, а тело — странным мучительным предвкушением.
— Боюсь, — выдохнула, решив быть откровенной. Раз уж он так настаивает.
— У вас удивительный цвет волос…
Пальцы мага скользнули по моей шее, поднимаясь от плеч к прическе, и я испытала почти облегчение.
Все-таки дотронулся. Поймала себя на этой мысли и рассердилась. Совсем с ума сошла.
— Золотые, как мех горной лисицы, — голос высшего вдруг охрип, а пальцы дрогнули на моем виске, сжимая маленький завиток.
— Лисы рыжие, — буркнула я, еще злясь на себя за неуместные чувства.
— Да, — согласился маг. — Все, кроме найтири. Ее мех, длинный, мягкий, густой, отливает чистым золотом, и сама она похожа на пушистый сияющий шар.
