— А нхоран мне нужен? — я с настороженным любопытством заглянула в сумрачный зев перехода.
— Нет, что вы, госпожа, — замахала руками горничная. — Это же семейная башня, здесь все настроено на ауру вашего рода. Вы имеете право свободно перемещаться по этажам, — она замялась, но все-таки закончила: — Если нет прямого запрета старшего родственника, то есть лорда Эвераша. Сейчас я вас провожу, а в следующий раз достаточно просто представить, куда вы желаете попасть.
Ступила в переход вслед за Илой, и тьма уже привычно окружила меня.
Нет, пожалуй, на этот раз не просто окружила, а бережно подхватила, лаская. Нежно касаясь плеч, спины, волос. А потом неохотно выпустила из объятий, словно давно ждала именно меня и не желала больше расставаться.
Эвераш был уже в столовой, стоял у окна, заложив руки за спину и что-то задумчиво изучал, там, снаружи. Но как только я появилась на пороге, тут же обернулся и порывисто шагнул мне навстречу.
— Доброе утро, Элис. Как спалось? Надеюсь, хорошо отдохнула?
— Здравствуйте.
Очень хорошо… с вашей помощью, — я выделила последние слова, давая понять, что разгадала его маленькую ночную хитрость, и совершенно искренне добавила: — Спасибо!
Лорд улыбнулся, молча кивнул и протянул руку, но, когда я вложила в его ладонь пальцы, не стал торопиться, позволив мне оглядеться, освоиться.
Небольшая, залитая солнечным светом комната с овальным столом посередине мало напоминала помпезную, роскошно обставленную столовую родового особняка, которую я ожидала увидеть.
— Я не пользуюсь большим обеденным залом, он слишком велик, — Эвераш как будто понял мое недоумение. — Одному там тоскливо, а гостей я давно не принимаю… Надеюсь, теперь все изменится, и здесь появится хозяйка, — теплая ладонь сжала мою. — А если Сахтар будет благосклонен, то не одна. И Хуспур наконец станет тем, чем и должен — настоящим семейным домом.
— Хуспур?
— Да, так называется башня нашего рода… Идем.
Он усадил меня на стул, занял место напротив, шепнул что-то коротко и непонятно, и стол тут же заполнился блюдами, тарелками и столовыми приборами.
Помнится, Айт когда-то делал также.
Айтон…
Так, все. Достаточно. Не думать. Не вспоминать. Не сравнивать.
— Значит, вы живете совсем один? — спросила, чтобы хоть как-то отвлечься от неуместных мыслей, и получила неожиданный ответ.
— Сейчас, да. Я не собираюсь и не стану ничего от тебя… от вас обеих скрывать — между нами и так слишком много тайн, поэтому хочу, чтобы ты знала.
