Некоторое время горгул жадно собирал стекающие с руки капли, потом лизнул рану, залечивая, и открыл глаза. На меня вопросительно уставились два пока еще немного мутных рубина.
— Жива… — удовлетворенно проворчал Хвич. — И Хозяина нашла. Хорошо.
Он разогнулся, неуклюже приподнялся, переступил с лапы на лапу, разминаясь. В разные стороны брызнула мелкая каменная крошка и я невольно закашлялась. Фамильяр заботливо помахал у меня перед носом крылом, то ли разгоняя пыль, то ли посыпая меня ею еще больше, и повернулся к Эверашу.
— Сказал ей? Вижу. Да. Запрет снят, — странно, он вроде бы обращался к алхору и говорил мысленно, но, тем не менее, я его прекрасно слышала. — Теперь все узнают… Наша…
Когтистая лапа любовно и вместе с тем очень собственнически погладила меня по плечу.
— Наша, — согласился Эвераш. А потом вскинул голову и, обращаясь к явно изумленному всем происходящим Остару, пояснил: — Элис моя дочь.
Вот так, просто и спокойно. Не колеблясь и не сомневаясь, объявил во всеуслышание о нашем родстве и признал меня перед другим высшим.
Надо отдать должное Остару, если он и удивился, то никак этого не показал. Коротко кивнул, словно три коротких слова полностью все объясняли, и вежливо поклонился:
— Леди…
А вот Хвич не скрывал своего торжества. Приосанился, довольно оскалился и выпалил с гордостью:
— Это я. Я нашел. Первый… Берег. Привел… — насупился и нехотя уточнил: — Почти привел.
— Спасибо, — церемонно поблагодарил его Эвераш и тут же сменил тон на более серьезный: — Сколько у нас времени?
— Совсем нет, — на непонятный вопрос последовал незамедлительный, но такой же неясный ответ.
— Я проснулся, он узнал. Сейчас появится. Попробует забрать.
— Даже так? Хм… Ну это мы еще посмотрим, — усмехнулся лорд. — Иди сюда, Элис. — Он протянул мне руку, помогая встать.
Вовремя. Не успела я подняться и отряхнуть платье, как неподалеку закрутилась дымная воронка, предупреждая, что скоро к нам присоединится еще один высший.
Еще до того, как переход полностью открылся, я уже знала, кого увижу. Сердце обожгло резкой болью, словно в него ткнули раскаленной иглой, нить от которой тянулась туда, в самый центр расцветающего перед нами сумрачного цветка. Закашлялась, восстанавливая дыхание. Эвераш бросил на меня острый взгляд, помрачнел, но ничего не сказал. Лишь быстро шагнул вперед, загораживая меня от алхора, позади которого уже исчезала теневая тропа.
— Здравствуй, Айт.
