Мама только на первый взгляд казалась мягкой, уступчивой, даже покорной — то, что считала важным и ценным для себя, она отстаивала до конца и никогда не сдавалась, как бы на нее ни давили.
Мы проговорили несколько часов. Мама сообщила то, что знала о высших, но все это мне и так уже было известно. Ничего нового она не открыла, скорее, у меня нашлось бы, чем ее удивить.
Мамины книги, действительно, оказались очень скупы на ценные сведения.
А потом на запястье неожиданно ожил нхоран, заставив меня запнуться на полуслове.
До вечера оставалось еще очень много времени, Айтон никогда не связывался со мной так рано.
До кареты, стоявшей за поворотом в маленьком глухом переулке, куда даже окна ни одного из домов не выходили, я не дошла — добежала.
Строго говоря, высший не имел права вызывать меня сейчас. Ночь еще не наступила, а дни, по соглашению, принадлежали мне, так что, можно было спокойно отказаться и дождаться вечера. Но вместо этого я сжала запястье, подтверждая, что слышу… приду, торопливо собралась, попрощалась с мамой и выскочила из дома.
Лучше пойти, чем сидеть на месте, терпеливо наблюдая, как на город опускаются сумерки, и гадать, почему Айтон решил нарушить договор и позвать меня раньше времени.
Пока добиралась до экипажа, успела надумать и навоображать всякого.
Высший ранен, ему снова нужна помощь…
Он здоров, но ему известно о Сэлне…
Сердце билось пойманной в силки птицей.
А вдруг бывшего жениха схватили, и он обо всем рассказал? Конечно же, и о моем участии в побеге.
Сейчас меня отвезут не в знакомый особняк, а в тюрьму, бросят в какой-нибудь самый сырой, мерзкий подвал и примутся допрашивать. Айтон станет холодным, отстраненным, строгим и будет злиться. Ох…
Я то замедлялась, то снова ускоряла шаг, в зависимости от того, какие идеи приходили в голову.
Нет, если бы высший узнал о Сэлмоне, Хвич обязательно предупредил бы меня… Или?.. Никаких «или», точно бы предупредил.
Горгул же сказал, что я «их», а своих всегда защищают и берегут… По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Утешившись этой мыслью, распахнула двери кареты и буквально влетела в раскрывшиеся навстречу теплые, крепкие объятия.
— Попалась, — победно прошептала моя любимая осень.
— Айт, — охнула удивленно. — Что ты здесь делаешь?
— Тебя жду. Так и знал, что придешь, будешь сомневаться, но не выдержишь, — рассмеялся высший.
