После чего поднялся и вышел из кабинета, оставляя меня абсолютно раздавленной.
Когда он вернулся, на стол передо мной лег типичный договор о неразглашении. Но если полицейский надеялся, что я его не прочту, — он сильно ошибся. Под недовольным взглядом старшего следователя я изучила документ от корки до корки, особенно впечатлившись пунктом о запрете покидать территорию города. Это было более чем… странно. Я и так не имела права покидать Рейнхолл, то есть всю Железную Гору, а теперь на меня наложили еще и запрет на выезд из города.
— Я под арестом? — спросила максимально ровным тоном.
— Некоторое время, — сухо ответил следователь.
Не то чтобы я была в положении, позволяющем выдвигать какие-либо условия, но все же:
— Я была бы крайне благодарна, если бы вы установили временные рамки более конкретно, — возвращая неподписанный документ, заявила следователю.
Глухая ненависть, явно читающаяся в его взгляде, воспринималась диссонансом с любезно сказанным:
— Мисс Ваерти, мне казалось, мы поняли друг друга.
— Я вас прекрасно поняла, — подтвердила совершенно уверенно. — Но мне бы хотелось конкретики и определенности. А также надежды на то, что весной и летом я буду иметь возможность спуститься к подножию горы, где, как вы знаете, на порядок теплее и есть шанс увидеть зеленую траву, цветущие деревья и все прочее, существенно отличающееся от вечных снегов здесь, в Вестернадане. Возможно, имеет смысл внести в данное соглашение такой пункт, как «выезд запрещен до окончания расследования».
Давернетти усмехнулся так, что стало кристально ясно, кто в случае завершения расследования окажется виновен в данном преступлении, но издевательски согласился:
— Как вам будет угодно, мисс Ваерти.
Через четверть часа мне предоставили договор с внесенным пунктом, и вот его я подписала, ощущая себя так, словно подписываю договор с дьяволом. Впрочем, усмешка господина старшего следователя недвусмысленно намекала, что так оно, по сути, и есть.
* * *Полицейский участок я покинула, встретив на пороге серый снежный промозглый рассвет.
Если учесть, что в город я прибыла к десяти вечера… Впрочем, я не хотела думать о том, сколько часов своей жизни я потеряла в этом насквозь лишенном справедливости оплоте власти.
После полицейского участка на душе осталось мерзкое чувство, словно я попала в ловушку без входа и выхода.
Но все отступило, едва со скамьи рядом с участком поднялась большая, закутанная в пальто и теплый пуховый шарф женщина.
