Она мерзлячка, я грел её своим телом, мы дурачились, это было так азартно, пробраться в её комнату, чтобы не увидели родители, а потом творить всякие горячие безобразия с моей девочкой, пожирать её смущённую улыбку, срывать с её пухлых губок пошлые стоны, ходить по краю.
Усмехаюсь, какие же мы были счастливые, дурковали, любили, ругались, мирились, всё из-за каких-то мелочей. И тогда это казалось таким важным, обиды такими серьёзными. Но всё это решалось, как правило, нежным поцелуем, парочкой признаний, и девочка моя снова таяла в моих руках.
Как много я бы отдал за то, чтобы вернуться в то время. Я бы ценил каждую такую минуту. И главное, я бы поступил совсем по-другому.
Но плёнку жизни назад не отмотать, сделанного не вернуть.
Есть вещи, которые не прощают. Я совершил по отношению к Алиске несколько из них. Я всё разрушил, и с этим мне предстоит жить. Тускло, безрадостно, но это и есть плата за то, что я сделал.
Я надеюсь, у Алисы сейчас всё хорошо. Нет, эгоистичная сволочь внутри меня хочет знать, что где-то там далеко ей так же плохо, как и мне, но я стараюсь заткнуть этот голос.
Алиса не виновата, она достойна большего и лучшего, и я очень надеюсь, что сейчас она счастлива.
Я пытался её найти. Нет, не для того, чтобы просить вернуться. Я хотел восстановить справедливость и вернуть половину денег отца ей. Знаю, Григорий Алиевич любил Алису как родную дочь. Её невозможно было не любить. И мне он оставил всё только потому, что был уверен – я смогу позаботиться о девочке.
А я подвёл всех.
Поэтому перед отцом я тоже очень виноват. Не оправдал его надежд, и сейчас сложно передать, насколько я ощущаю свою вину. Она давит на меня гранитной плитой и не даёт вздохнуть с того дня, как я узнал всю правду и отрезвел от той пелены, которая закрыла мне глаза.
Нет, я не ищу себе оправданий. Да, можно сказать, что после освобождения я был не в себе, как в дурмане, не понимал, что делаю. Но это ложь. Я понимал. Да, так я пытался заглушить свою боль от предательства, наказать ту, которая стала её причиной.
Тогда мне казалось это охренительным оправданием. А сейчас…
Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне хочется взять самого себя за шкирку и долбануть об бетон, выколотить свои проклятые мозги, чтобы донести себе же идиоту, какой я тупой дебил. Безжалостно сломал самое ценное и дорогое, что подарила мне жизнь.
И вот теперь живу на осколках этих воспоминаний, снова и снова возвращаясь в те дни, ища варианты, как бы можно всё изменить.
