Вспыхнула она с новой силой, когда однажды утром в окно своей спальни я увидела в соседнем дворе одиноко бредущего мужчину. С трудом, но я его узнала. Это был Никита.
Никита очень изменился. Увидь я его в толпе, точно бы не узнала. Строгое тёмное пальто, классическая причёска, щетина на лице.
Но даже не это странно. На улице сегодня холодно, как будто на дворе не конец лета, а уже середина осени. Ветрено, дождливо. Что он делает здесь? Зачем одиноко бродит по неухоженному, неуютному двору?
Достаю телефон, ловлю его в объектив.
Зачем ты это делаешь, Алиса? Ответа нет, но и остановить себя не могу.
Увеличиваю изображение, чтобы рассмотреть Никиту лучше.
Грустный, хмурый, напряжённый. Повзрослел за это время настолько, что сейчас в нём трудно узнать того борзого мальчишку, каким он предстал передо мной в первый раз.
Что сказать, судьба изменила нас обоих. Я теперь тоже совсем не та беззаботная глупенькая девочка, которая бросалась в омут чувств, не думая о последствиях. Теперь у меня дочь, и, пусть и фиктивный, но муж.
Внутри сильнее захлёстывает тоской о несбывшемся.
Всё, Алиса! Прекрати!
Закрываю штору, решительно отхожу от окна.
Ты перевернула эту страницу. У Никиты своя жизнь, у тебя своя.
Иду в спальню к дочке. Прислушиваюсь, ага, проснулась моя крошка. Захожу, Ариша лежит в кроватке, теребит любимую игрушку, лопочет с ней на своём детском языке.
– Проснулась, моя зайка, – подхожу ближе.
– Ма-ма-ма, – садится, тянет ко мне ручки. – Иша ам-ам.
– Да, кушать пора, согласна. Пойдём, я тебя покормлю супчиком.
– Не-не-не, – кривится Ариша.
Да, не любит она суп, но и на одной каше далеко не уедешь.
– Если Ариша скушает супчик, мама потом даст ей тятю.
– Тя-тя? –заглядывает в глаза. – Иша тя-тя?
– Да, Ариша покушает супчик и будет тя-тя."
"– Не-не, – кривится опять. – Ку-ка, зя, ми-ми, – перечисляет она своих любимых друзей, указывая пальчиком на куклу, зайку и мишку.
– Хорошо, командирша, я всё поняла. Они будут кушать с нами.
Обед наш затягивается, потому что вместе с Аришей мне приходится “кормить” супом и весь наш игрушечный взвод, который тоже сидит за столом.
Иначе моя маленькая разбойница отказывается разжимать упрямые губёшки.
На кухню входит Игнат.
– Па-па Ига! – тут же оживает Ариша. Так она называет Игната.
– Привет, моя красавица! – целует он её пухлую ручку.
– Ига ам-ам! – распоряжается Ариша, чтобы в компанию на кормление добавить и его.
– Нет, – улыбаюсь я. – Игнат не будет кушать. Он большой, а это суп для деток.
