– Так ты отпустишь меня? – тихо задала я свой самый главный вопрос. Тот, на фоне которого меркли все прочие неясности, ошибки и недоразумения.
Данте запрокинул голову и тяжело вздохнул. Сердце екнуло и упало куда-то вниз: ответ был понятен без слов.
Выпустив мою руку, Данте встал с дивана и прошелся по комнате.
– Сандра, как я уже сказал, мне не нужны рабы. Так что, поверь: я отпустил бы тебя хоть сегодня, как ты говорила, на все четыре стороны. Но дело не во мне. Ты ведь знаешь, что я при всем желании не в силах избавить тебя от этого?
Он указал на украшавшего мою руку дракона.
Я мрачно кивнула. Да, это было мне известно.
– Никто не может, – подтвердила я.
Увы. Люди научились использовать магию камней для того, чтобы ставить клеймо. Но никто не умеет его снимать. Обыватели, конечно же, нашли этому объяснение. Дескать, боги решают, кому быть рабом, а кому нет. И человек – в том числе и хозяин раба – не вправе идти против их воли. Сам я не склонен искать объяснения в области сверхъестественного.
Полагаю, люди просто не научились сводить такие знаки. Все это означает одно: я могу тысячу раз тебя отпустить, но в глазах людей ты все равно останешься рабыней. Да, я нарушил слово, не дав тебе уйти в Арканзии, как ты того хотела. Но что бы произошло, поступи я иначе? Рабыню, путешествующую без хозяина, задержали бы очень быстро. В лучшем случае первый встречный рабовладелец попросту забрал бы тебя себе, и кто знает, каким человеком он бы оказался.
Признаться, меня передернуло при мысли о такой перспективе.
Я почему-то об этом не подумала, а ведь сейчас слова Данте прозвучали совершенно логично. Что делает прохожий, обнаруживший на дороге чужую собственность, скажем кошель с монетами? В редких случаях пробует найти хозяина. Но чаще всего забирает кошель себе. Кошель или что-нибудь другое, что плохо лежит. В данном случае «плохо лежала» бы я.
– Что же тогда в худшем случае? – пробубнила я, глядя в сторону.
– В худшем ты попала бы в руки властей, – ответил Данте.
– Тогда тебя могли бы казнить как беглянку. Поэтому отпустить тебя на территории Арканзии я не был готов ни при каких условиях. Именно потому, что ты спасла мне жизнь. В Галлиндии дело обстоит несколько иначе. Как я уже говорил, здесь не слишком жалуют рабство. Работорговля запрещена, а у рабов, привозимых из-за границы, значительно больше прав, чем все в той же Арканзии. Тем не менее ситуация далека от совершенства.
