И, кстати сказать, когда-то это было хорошее платье. Я даже помню, в какой лавке его покупала.
На глаза навернулись слезы, и я поспешила выйти из ванной.
В коридоре нас уже поджидал Ренцо, а пару минут спустя из комнаты напротив вышел, приветственно улыбаясь, Илкер, снова сопровождаемый телохранителем. «Похоже, эти двое и спят вместе», – подумала я с мысленной усмешкой. Как выяснилось, я была не так уж далека от истины: Илкер занял покои, состоявшие из двух смежных комнат, и телохранитель, никогда не отходивший далеко от своего господина, ночевал в соседней спальне.
Разумеется, тот факт, что я вышла вместе с Данте из его покоев, не остался незамеченным. Ренцо лишь многозначительно взглянул на друга, а вот Илкер не счел нужным воздерживаться от комментария. Деликатность – как минимум в нашем, северном, понимании – была в Арканзии не в чести.
– Я вижу, ты не терял времени зря, дон Эльванди, – просиял Илкер, одобрительно причмокнув губами. – И то верно: время не для того нам дается, чтобы тратить его впустую.
Ох уж мне эти заумные философствования, в особенности от человека с такими маленькими хитрыми глазками! Лучше бы поучился не лезть не в свое дело. Хотя какое там!
– Да, – подтвердил Данте, по-хозяйски обнимая меня рукой за плечи. – Рабыня провела эту ночь со мной, и теперь она повышена в статусе.
Илкер благосклонно кивнул, принимая данную информацию к сведению и, видимо, считая ее если не само собой разумеющейся, то как минимум вполне логичной.
Я спорить, конечно, не стала, да и вообще не так чтобы была сильно шокирована сложившейся ситуацией.
На фоне всего, что мне довелось пережить, это была, в общем-то, ерунда. Пусть думают, что хотят. К тому же Данте, если он прав в отношении Илкера, поступил весьма умно. Нельзя признаваться таким людям в том, что просто пустил к себе в покои рабыню, чтобы дать ей возможность отдохнуть, принять ванну, наесться и провести ночь в нормальной кровати.
На первом этаже к нам присоединился надсмотрщик с рабами Илкера.
Мы вышли во двор, оседлали уже подготовленных джамалей и продолжили путь."
"За пределами Бертана тоже простиралась пустыня, но уже немного иная, нежели до сих пор. Здесь был не только один сплошной ковер из горячего песка. Справа и слева возвышались горы, правда, совсем не похожие на те, что были знакомы мне по родным местам. Сравнительно низкие – по высоте я бы, пожалуй, скорее назвала их холмами, – песчаные, голые, с редкими окошками естественных пещер.
