Карл! Ведунья!
Как-то мама Веры начала ездить с подругой по бабкам, но подруга тяжело болела, хваталась за все подряд, и вроде ей даже какая-то бабка облегчение давала. Неужто Артем так болен? Она внезапно испугалась.
- Что-то неоперабельное? – спросила, еле шевеля помертвевшими губами.
Артем застонал тихо от нахлынувших чувств, поднял ее упавшие руки и начал истово целовать ладони.
- Вера моя, переживаешь за меня, но все будет хорошо. Нет, это не смертельно, просто неприятно. Что я только не делал, а Рита обещает, у нее примеры есть.
Она потомственная. Знаешь какие люди ей благодарны?
Выслушивая это бормотание, она начала отпихиваться, пока не разозлилась окончательно.
- Все, я больше не могу. Завтра сядем, спокойно поговорим. Сейчас ты явно не в себе, и я что-то не соображу. Пусти меня немедленно!
И дернулась из его почти обнимавших рук.
Расстроенный директор некоторое время смотрел обиженно. Провел пальцами по левой стороне лица девушки от виска до подбородка.
Его голос звучал тускло.
- Завтра так завтра. Но не отбрасывай так сразу то, что я скажу. Очень тебя прошу. Дай мне шанс.
Всяко бывает, но чтобы взрослый умный прожженный мужик поверил хитрой девице, нужен был действительно веский довод. Поэтому она взяла себя в руки и ответила.
- Я же сказала, что выслушаю. Просто не с усталости, а на свежую голову. Иди уже. Спать пора, вон темнеет на глазах. Я постою еще пару минут, подышу и тоже спать.
Покачав головой, проводила взглядом Артема.
И посмотрела на небо. Везет же людям, есть силы и мечты, чтобы верить в таинственное и чудесное. А она все копошится со своими все новыми задачами, пашет так, что света не видит, буквально. Открывает глаза утром, проснулась. И бац. Уже через секунду вечер, как монтаж кто-то сверху сделал, нет дня, а спать пора. Куда делся день? День ее жизни. Как промелькнул незаметно? Промелькнул в заботах, беге, срочных делах, рутине. Не было в нем места и времени для чуда, втиснуть это самое чудо оказалось некуда.
Вера вздохнула грустно и развернулась, чтобы идти в номер.
В этот момент ее стройную фигурку буквально прибило двухметровой тушей к стене. Он прижался к ней всем телом, дышал сорвано, гладил по плечам, по голове, сминая волосы.
- Не могу тебя забыть. Не могу! Всю жизнь мне исковеркала, всю душу разъела. С Темой играешь, наиграться не можешь. Игры странные. Сияешь счастливо. Болезнь моя, Вера. Я болен тобой, болен.
