Как будущего специалиста ее волновало следующее: как бы она себя повела на месте Гурова, какие вопросы задавала бы подозреваемому, как бы дала ему словесный отпор при подобном непозволительном вызывающем поведении, ведь она – женщина, а для таких, как Липатов, противоположный пол – не авторитет.
– Еще раз тебя спрашиваю, говорить будешь? – спокойным тоном спросил Гуров.
– Все сказал, начальник. Все.
– Ну, раз так, то у меня для тебя будет сюрприз.
Липатов замолчал и стал выжидательно смотреть на Гурова.
Лев Иванович прекрасно знал этот взгляд: человек, которому нечего скрывать, в подобных ситуациях удивленно приподнимает брови и, даже не зная, о чем речь, уже не согласен с тем, что ему предъявят. Реакция Вадима была иной, он именно выжидал, словно факир должен был показать ему какой-то интересный фокус. В его выражении лица читалось: «Ну, что нашел? Показывай скорее, где я прокололся».
– Аннушка, будь добра, подай коробку вон с той полки, – попросил Гуров.
Липатов следил за каждым движением, и по мере приближения практикантки к коробке он нервничал все сильнее и сильнее. Это было заметно по его движениям: он ерзал на стуле в попытке найти комфортную позу и в то же время не сводил глаз с таинственной коробки.
Короб без опознавательных знаков Лев Иванович поставил на стол и медленно, демонстративно стал снимать крышку, следя за реакцией Липатова. Когда обнажилось содержимое коробки, Вадим сделался пунцовым, а это означало лишь одно – раньше этот предмет ему доводилось видеть и даже держать в руках.
Перед взором Липатова предстала та самая «Юдифь», статуэтка из квартиры Фельцман.
– Ну, что, Клячкин, узнаешь вещицу? – с видом победителя обратился к Липатову Гуров.
– Никак нет, впервые вижу.
– Брось ваньку валять. Чего тогда красный такой? Что тебя так смутило? Женское тело в фарфоровом исполнении? Так ты и не такие формы видал, чего стесняться? Вовсе ты не поэтому распереживался, а сказать, почему? Да потому, что именно этой раритетной статуэткой ты Фельцман и убил.
Массивная, с тяжелым основанием, хорошо подходит для такого случая, не правда ли?
– Нет, неправда! Не было такого, я не убивал! – почти на крик перешел Липатов.
– А кто, кто убил? В том, что это орудие преступления, сомнений нет, потому как на статуэтке обнаружена кровь покойной.
– И что, разве это доказывает мою причастность к убийству?
– Э, вот ты как заговорил.
