В кабинет ворвался Крячко, он, с присущей ему торопливостью, пытался кувырком донести какую-то новость, только едва ли окружающие могли его понять.
– Стоп, Стас, успокойся и обо всем по порядку… Что у тебя? Горим? Нас лишили зарплаты? Все жулики на свете раскаялись в совершенных преступлениях? – стал хохмить Гуров.
– Нет, нет и нет. Липатов этот ваш – настоящий бандит.
– Что, есть результат по отпечаткам?
– Так точно. Трижды судим! Трижды! – повторил Стас, наращивая громкость голоса.
– Я так и думал, – заключил Лев Иванович, скрестил руки на груди и принялся рассматривать вид из окна.
– Так спокоен, Лев? А желаете еще сюрприз? – загадочно продолжил Крячко.
– Клячкин Виктор Андреевич вместо Липатова – это твой сюрприз?
– Как, ты уже знаешь? Откуда? Кто доложил?
– Сорока на хвосте принесла весточку, правда, не сказала, где драгоценности спрятаны. По каким статьям судимости?
– Мошенничество и разбой.
– Вот так артист, вот так сукин сын. Видавший виды паренек оказался.
Я за версту его почуял. Такое обаяние весьма характерно для мошенников, именно благодаря приятной внешности, душевным разговорам они втираются в доверие. Так что, даже не глядя в материалы, могу сказать, что Липатов, он же Клячкин, – брачный аферист с большой дороги, альфонс. Так?
– Совершенно точно! Там такой список потерпевших, что мама не горюй! Лева, что?.. Будем задерживать?
– А основания есть? Какие основания для задержания? – с раздражением произнес Гуров. – Что мы ему предъявим? Разбитое сердце Жанны или прошлые делишки? Чепуха какая-то: нутром чую, что он замешан, но ничего не могу сделать, а ведь это большой риск оставлять его на свободе.
Гуров знал, о чем говорил: опасный человек, который, по его глубокому убеждению, причастен к совершенному убийству, гуляет на свободе, да еще и рядом с его женой. Лев Иванович пожелал лично убедиться в исключительной подлости натуры Липатова-Клячкина и запросил архивные дела по его преступлениям. Перелистывая страницу за страницей, он все больше и больше удивлялся, сколько в этом человеке зла и невообразимого стремления обогатиться.
Ни о каких принципах, нормах морали и речи здесь быть не может, главный интерес – деньги. Перевоспитать такого даже в тюремных стенах не представляется возможным. Подобные Липатову люди неисправимы и рано или поздно завершают свой земной путь с чьей-то помощью: либо во время очередной ходки, либо на воле от рук таких же бандитов.
