Вдобавок впереди брезжит надежда, что его еще можно вылечить, но этой надежды напрочь лишают такие, как Данилина… Поверьте, я целиком на вашей стороне. Меня не стоит опасаться. Все, что вы тут мне скажете, останется между нами.
– Все, что мы хотели сказать, – угрюмо ответил Дмитрий Котенков, – мы уже сказали в суде. Нам с женой добавить нечего."
"– Ну, хорошо, – согласился Станислав. – Не хотите говорить о тех, кто еще пострадал от фонда, тогда хотя бы ответьте на такой вопрос: вы знали Глеба Алексеевича Данилина?
Супруги удивленно переглянулись.
– Нет, мы общались только с директором фонда – Данилиной Галиной Владимировной и с… как там его? – спросил у жены Котенков.
– С Ильей Андреевичем Додоновым, – ответила Александра Витальевна. – Он, насколько я поняла, как раз и заведует распределением средств фонда. Во всяком случае, – она пожала худеньким плечиком, – именно он подписал отказ, который нам выслали по почте.
– А с ним лично вы общались? – нахмурился Крячко.
– Мы его видели только в суде, где он был с адвокатом.
Он и представлял в суде интересы фонда. Сама директор там даже не появлялась. Наверное, совесть замучила, – презрительно хмыкнул Котенков. – Побоялась прийти и посмотреть нам в глаза. Никакого Глеба Алексеевича мы в фонде не видели. Ни когда в офис к ним приходили и заявление с просьбой оказать помощь писали, ни когда в суде проводились разбирательства по делу.
– Может, совесть и замучила, может, и побоялась, – пробормотал, нахмурившись, Крячко.
Он немного подумал и сказал: – Понимаете, какое дело… Кроме директора фонда, был убит еще и ее сын. Он тоже работал в фонде, и вполне возможно, что убит был не случайно. Все улики указывают на то, что и его мать, и его убили из одного и того же оружия. Нам нужно выяснить, нет ли тут связи с теми, кто, может быть, как и вы, был обманут фондом…
– Наверняка это какие-то внутренние разборки, – высказал предположение Котенков. – Деньги не поделили или еще что-то… Вы лучше внутреннее расследование проведите в этом фонде.
Если этот Глеб Алексеевич тоже работал в нем, был, так сказать, при маме, то наверняка что-то у них нечисто было в самой организации.
– Да мы и не знаем никого, кто мог бы еще пострадать от фонда, – добавила Котенкова. – Мы когда в суд собирались подавать, пытались через соцсети найти еще кого-нибудь, кто, как мы, пострадал, но, – она пожала плечами, – никто так и не откликнулся. А слушания в суде были закрытыми.
– Ладно.
