А уж когда там, – он поднял указательный палец, – узнали, что это уже второе такое убийство за последние три месяца, так и совсем залютовали. Вас вот к нам послали на помощь.
– Так две головы, как говорится, всегда лучше, Андрей Федорович, – усмехнулся Гуров, крепко пожимая руку начальнику сочинского угро. – Мне представляться, или это лишнее?
– Так знаем, знаем, что вы собой, Лев Иванович, представляете. Говорят, что только сам Орлов Петр Николаевич с вами мог бы в криминальном деле потягаться. Ас!
– Ну, такого добра, как я, наверняка еще по всей России найдется немало, – заскромничал Лев Иванович.
– Просто на периферии таких служак, которые свое дело с холодным умом и горячим сердцем честно выполняют, отчего-то не принято замечать.
– Это вы, Лев Иванович, точно подметили, – согласился Масленников. – Вы уж нас извините, что с дороги вас выдернули сразу к нам в управление, но у нас тут опять ЧП. Правда, на этот раз обошлось без убийства…
– Да, капитан Терентьева уже ввела меня в курс дела.
Частично. Теперь хотелось бы знать подробности.
– Будут и подробности, – заверил Масленников. – Кофе-то хоть выпьете с бутербродами? А то я и сам сегодня не завтракал.
– Давайте кофе без бутербродов, – немного подумав, согласился Гуров. – На сытый желудок спать потянет, а я так понимаю, день у нас сегодня предстоит насыщенный.
Выпив по-быстрому по кружке крепкого черного кофе, Масленников и Гуров отправились в следственное управление.
– Оперативник, который ведет дело, – стал пояснять по дороге полковник Масленников, – сейчас еще работает «на поле», но к восьми часам должен подъехать с данными к следователю.
Иван Захарович у нас старейший следователь города, опытный и весьма дотошный. Так что проведем оперативку прямо у него. Он вам и расскажет все подробности по делу, какие уже удалось установить. Судмедэксперты уже отработали и написали заключение. Да и криминалисты кое-что нарыть успели.
– Отлично, – похвалил Гуров. – Значит, есть с чем работать.
Глава 5
Следователь Иван Захарович Кац, которому поручили вести дело Данилина, оказался пожилым, лет под семьдесят, и очень высоким мужчиной в круглых очочках и с длинным с горбинкой носом. Говорил он гундосо и нудно, но по делу.
– Думаю, что не стоит заострять ваше внимание на судебно-медицинском отчете, – сказал он. – С ним и так все ясно и прозрачно – смерть наступила мгновенно в результате разрушения лобной доли мозга пулей большого калибра.
