Аня очень устала от череды поездок, но, глядя на довольного Гурова, она испытывала прилив сил. Она смотрела на своего куратора и воображала, что когда-нибудь в обозримом будущем так же, как он, будет расследовать сложные дела, ловить опасных преступников, радоваться своим победам. А сейчас практикантке важно было чувствовать себя причастной к большому делу, которое Лев Иванович с таким рвением и старанием доводит до логического завершения: все виновные должны быть наказаны.
Оставалась еще половина пути, когда Гурову позвонили и сообщили о том, что Клячкина Виктора Андреевича нашли повешенным в одиночной камере следственного изолятора.
– Липатова убрали, – сообщил Лев Иванович Анне.
– Как убрали? Убили?
– Да. Повесили в его же камере.
– А как?
– Порвали простыню, сделали удавку и повесили на крючке для полотенца.
– Ужас какой! А ведь он чувствовал…"
"– Он не чувствовал, он знал, что на него открыта охота. А я знал, что его не спасет даже одиночная камера и приставленный конвой. У конвоя бывает пересменка, а тот, кто хочет убить, найдет все доступные и недоступные средства, чтобы это сделать.
В изоляторе такое бывает, к сожалению, часто.
– Кто его, как думаете, Лев Иванович?
– Тот, кто не хотел, чтобы он что-то рассказал, или тот, кто уже узнал, что он все рассказал, и остался этим очень недоволен. Думаю, все ниточки ведут только к одному человеку.
– Загорскому?
– Именно к нему. Судя по всему, это очень опасный и влиятельный человек, которого нужно найти как можно быстрее, поскольку он тоже скоро может оказаться вне зоны нашего доступа.
Если он как-то просочится за границу, то нам останется помахать ему вслед платочком и забыть про установление истины по делу. Нельзя этого допустить. Эх, Аня, предстоит еще не одна бессонная ночь.
– Ну и ладно!
– Ты что, намерена тоже не спать и сутками торчать на работе вместе со мной?
– Естественно! Я должна видеть весь процесс следствия без прикрас. Если я потом изучу уголовное дело, то тоже все узнаю – это факт, но это будет сродни чтению мною очередного детектива, просто книжки.
А когда я вижу, как вы через тернии добиваетесь правды – это впечатляет. Каждая строчка, каждое доказательство в деле буквально выстраданы вами.
– Аня, не преувеличивай мою значимость и не вгоняй меня в краску. Я рад, что ты хочешь погрузиться в процесс расследования, и не запрещаю тебе присутствовать вместе со мной на оперативно-разыскных мероприятиях, как ты успела заметить. Я доволен, что тебе нравится практика.
