В день убийства она свободно открыла Липатову дверь, как человеку знакомому, близкому, а он убил ее и вынес из квартиры все украшения. Как только убийца сделал свое дело, он порвал с тобой всякую связь, именно поэтому так резко прекратились ваши отношения. Я сожалею, но такова горькая правда.
– Как же так? Мой отец специально прислал мне этого бандита и практически подложил мне его в постель только с той целью, чтобы я познакомила его с бабушкой?! Корысть, нажива и все? Получается, что никаких чувств ко мне он не испытывал, и все то, о чем он так сладко говорил, – это блеф?
– Все так.
– Какой ужас! Я самый несчастный человек на свете. У меня нет матери, нет бабушки, нет жениха и теперь нет отца.
– Это страшно, но это так, Жанна. Поэтому я и пытаюсь тебя мотивировать на то, чтобы в твоей дальнейшей жизни появился смысл, чтобы ты забыла обо всем произошедшем и начала жить заново. Это сложно, но ты должна найти в себе силы. Не ради кого-то, а ради себя самой. У тебя есть ты – это главное.
Сложно описать чувства человека, который одномоментно потерял все, а быть очевидцем этого – сложнее вдвойне. Анна и Гуров понимали, что стали свидетелями великой трагедии в судьбе одного человека, и ничего сделать они не могли, кроме как сказать какие-то слова утешения. Жанна молча сидела всю оставшуюся дорогу и тихо плакала в плечо Анны, оно было, как никогда, кстати.
Глава 35
Уверенной походкой Гуров направлялся в кабинет генерала. У него имелась рабочая версия, но не было достаточно оснований, чтобы самостоятельно провернуть задуманное.
Лев Иванович знал, что в таком случае важно заранее поставить начальника в известность, тогда откроются все дороги, но если сделать все тайком, то ждать поощрения от Орлова не стоит.
Рабочий день заканчивался, и генерал не был расположен принимать у себя кого-либо с лишними вопросами, поэтому встретил Гурова довольно холодно:
– Лев, не вздумай меня сегодня задерживать, у меня планы на вечер, – начал Орлов, едва Гуров переступил порог.
– Я приглашен на юбилей свояка, опаздывать нельзя.
– Петр Николаевич, дело особой срочности, не терпит отлагательства. Нужно ваше одобрение. Я бы и сам рад домой пораньше отправиться, но служба не дает.
Орлов поднялся со своего кресла, демонстративно подошел к сейфу, открыл его, достал бутылку коньяка и две рюмки.
– Рассказывай, – промолвил генерал с нотками безнадежности в голосе.
– Кажется, я знаю, где искать Вайцеховского.
