«Разумеется, — сказал он, — передавать такую машину в чужие руки было бы мучительно тяжело. Но, как человек военный, я знаю: бывают ситуации, когда под натиском противника воинские соединения вынуждены отступать. Вконец расстроенная экономика загнала нас в угол, и, чтобы сберечь хоть какие-то силы, хотим мы этого или нет, мы поставлены перед необходимостью отступить».
Он говорил с такой болью, что никто не усомнился в искренности его чувств.
«Ведь дело не только в спасении НПО „Апогей“, — продолжил он.
— Выгодно продав двигатель платежеспособному покупателю, мы смогли бы отчасти поправить и финансовое положение армии. То есть речь идет о проблеме общегосударственного значения. Не стану скрывать — проведя маркетинговые исследования, мы пришли к убеждению: не поставив продукцию НПО „Апогей“ на коммерческую основу, его не спасти».
Один из участников совещания поднял руку.
«Скажите прямо: может быть, вы уже подыскали покупателя?»
«Мне непонятен ваш вопрос, — резко повернулся к нему Курцевский.
— Мы решаем задачу в принципе. В моем управлении подготовлено финансово-экономическое обоснование. Оно передано в правительство и рассмотрено специальным экспертным советом».
«Это действительно так, — сказал министр финансов. — Обоснование признано достаточно убедительным и вселяющим определенный оптимизм».
«Может быть, еще кто-нибудь хочет высказаться?» — спросил Клоков.
«Да, я хотел бы, — раздался голос, и на экране появилось лицо Черемисина.Думаю, по известным причинам у меня есть особые права, если речь идет о моем детище и о моем коллективе, пусть даже и бывшем.
Положение действительно аховое, а жизнь моих сотрудников и коллег для меня не звук пустой. Да, я не знаю, чем им помочь сегодня, если бессильно само государство. Да, „Апогей“ надо спасать. Но этот двигатель не может быть предметом торговли! Надо руководствоваться не сиюминутными соображениями, а геополитическими. Все здесь присутствующие должны понимать это не хуже меня. Я инженер, а не политик.
А политики обязаны мыслить масштабнее, мыслить перспективно. И я пекусь в данном случае даже не о сохранении национального приоритета, а о безопасности огромных регионов, а может быть, и всего мира».
Он сел, и тотчас поднялся Клоков.
Нифонтов на минуту остановил видеомагнитофон, и на экране застыло хмурое, озабоченное лицо вице-премьера. Начальник управления взглянул на Голубкова.
— А вот теперь прошу вас быть особенно внимательным.