— А ты бы не спасла? — не стала я отвечать на её вопрос, на который и сама не знала ответа, порыв души.
— У меня ничего нет, — медленно сказала Имара, ей ещё было тяжело дышать.
— Я ничего не прошу, — покачала я головой. — Как выздоровеешь, можешь идти, куда захочешь.
— Куда мы едем? — даже этот простой разговор отнимал у неё много сил.
— В моё поместье.
— Джулиан тебя отпустил?
— Неважно, — отмахнулась я и задумалась.
Если Имара заметила, что Джулиан ко мне неровно дышит, значит, это видели все слуги… Мне неважно, что там они все думают, но всё равно неприятно.
— Как только мне станет лучше, я уйду, — сказала Имара, — когда найду работу, пришлю тебе деньги, что ты потратила на моё выздоровление. Скажешь, сколько я тебе должна?
Очень хотелось съязвить или назвать неподъёмную цену, бесила её отстранённая холодность, но я сдержалась.
— Ты мне ничего не должна, Имара, только… — я запнулась, а девушка повернулась ко мне и холодно посмотрела, как рублем одарила, — Ты также поможешь кому-нибудь, кто окажется в тяжёлой ситуации.
Тогда и будем квиты, — нашлась я, что ей сказать, и, судя по округлившимся глазам, такого ответа Имара от меня не ожидала.
— Ты вроде не блаженная, — с сомнением сказала она.
— Я хочу сделать этот мир лучше, это плохо?
Девушка покачала головой:
— Я принимаю твою цену, — она вновь отвернулась к окну.
Все оставшиеся дни до поместья Имара была тиха и немногословна. Она еле ходила, всё время тряслась, очень много спала, но явно пошла на поправку.
Я не поняла, в какой момент это началось. Когда тепло в груди вдруг стало не просто мягким комочком, который давал сил, а превратился в жутко болезненный огненный шар внутри, который распухал и словно разрывал меня на части.
Мою страдальческую мимику заметила Имара, которая, укутавшись в плед, смотрела в окно. Мы с ней не разговаривали, обмениваясь односложными предложениями о еде и ночлеге.
Пейзаж с безжизненными землями сменился на яркую зелень, которая билась о карету, словно пыталась её остановить.
Когда я вскрикнула и стала заваливаться наперед, девушка, откуда только силы взялись, успела меня подхватить, усадить обратно и постучать в стенку кареты.
— Что случилось? – в карету заглянул Ратье, за время пути он заметно похудел и стал более ловким.
— Подозреваю, у неё просыпается дар, кладите её на землю, быстро, – прорезался командирский голос бывшей домоправительницы.
