По правде говоря, я уже стал участником общего заговора, призванного лелеять и охранять его гений. Ну и что, а почему бы и нет?»
На дереве у края дороги ухнула сова.
– Вы со мной не согласны? – обратился Найджел к невидимому скептику. – Вы хотите сказать, что гений Роберта Ситона – единственная вещь в Плаш-Мидоу, которую лучше предоставить самой себе, и ей от этого будет только лучше? Возможно. Но есть одна вещь, которую гений не может создавать для самого себя и без которой не может обходиться. Время.
– Ух! Ух!.
. Ух! Ух! – не унималась сова.
– Но кто же, кто это наконец? Хорошо, завтра я размотаю первый слой этой тайны…"
"Назавтра, в половине двенадцатого утра, Найджел вошел в гостиную Джанет Ситон. В доме царила тишина. Во время завтрака Роберт был рассеян и, закончив есть, сразу же ушел к себе в кабинет; лицо его было таким сосредоточенным, словно он боялся упустить кончик ниточки поэтического вдохновения, которую подцепил накануне вечером и которую хотел сейчас вытянуть из неведомых глубин своей творческой личности.
Лайонел и Ванесса убежали купаться. Мара Торренс загорала в маленьком садике рядом с амбаром, ее отец пристроился неподалеку в шезлонге, шелестя газетами. – Могу я с вами поговорить? – спросил Найджел.
Миссис Ситон оторвала глаза от счетов.
– Что за вопрос? Конечно. Я все еще чувствую себя виноватой перед вами. Ничего пока неизвестно про Финни?
– Боюсь, что нет.
– Ничего не понимаю. Он никогда так долго не отсутствовал. Нас с мистером Ситоном это начинает серьезно беспокоить.
Мне не хотелось заводить об этом разговор за завтраком в присутствии Ванессы…
Найджела поразило, уже не в первый раз, какое-то странное несоответствие между внешним видом миссис Ситон и ее манерой выражать свои мысли. Будто кухарка ведет светскую беседу на официальном приеме у вдовствующей королевы.
– Боюсь, я просто потеряла голову позапрошлой ночью, – продолжала миссис Ситон.
«Потеряла свою, а нашла чужую», – подумал Найджел. А вслух сказал:
– Извиниться следует мне. Я, наверное, страшно напугал вас, внезапно появившись из темноты? Я страдаю глупейшим пристрастием к мелодраме и никак не могу с ним справиться.
Джанет Ситон величественным жестом широкой кисти отпустила ему эту дерзость.
– Вы знали, что… что там была другая голова? – спросила она.
– Могло показаться, что я за вами шпионю. На самом же деле я просто заметил, как Финни бежал через двор. Я смотрел в окно…
– Смотрели в окно? Но ваше окно…
– Я смотрел не в свое окно.
