– Я не рассказывал этого раньше, – говорил Джимми, обращаясь к Чарльзу, как будто они условились делать вид, что Найджела тут нет. – Но разве могу я сидеть и ничего не предпринимать? Могу?.. – В голосе у него звучали почти просительные нотки. – Извини, Чарльз. Но ты меня вынудил…"
"Лицо майора Кеннингтона стало совсем маленьким и потерянным. Он не раскрыл рта.
– По-моему, Найджел, нет смысла просить вас забыть все, что вы тут услышали сегодня вечером, – сказал Джимми.
Найджел покачал головой. Он все еще ждал чего-то.
Инстинкт подсказывал ему, что этим дело не кончится.
– Я позабочусь об Алисе. Обещаю тебе. С ней все будет хорошо. – Джимми вновь обращался к Чарльзу: – Почему ты молчишь?
Сидевший безучастно, как в воду опущенный, майор Кеннингтон заговорил наконец:
– Я очень, очень любил Ниту.
Слова эти он произнес раздельно, высоким и чистым голосом, так похожим на голос Алисы Лейк.
– Остается одно, Чарльз, – произнес Джимми с плохо скрываемым нетерпением.
– Да, – согласился Чарльз. – Только одно.
– Он потянулся негнущимися пальцами к рюмке с ликером.
– Я думаю… О черт, эта повязка! Найджел, вы не могли бы ослабить ее немного, мне больно… Этот узел – никак до него не дотянусь.
Найджел встал и склонился над левой рукой Джимми. На несколько секунд он оказался спиной к Кеннингтону. Потом снова сел. Чарльз все еще держал рюмку, невысоко приподняв ее и всматриваясь в янтарного цвета жидкость. Потом перевел взгляд на Джимми и посмотрел ему в лицо лихорадочно блестящими глазами.
– Ну что ж, помянем Ниту! – сказал он. – Мир ее праху…
Стояла напряженная тишина.
– Пей, Джимми, – сказал он. – Ты тоже должен за нее выпить.
– За Ниту, – едва слышным, сдавленным голосом пробормотал Джимми Лейк.
Оба выпили: Джимми – несколькими глотками, Чарльз, как всегда, залпом.
В следующий миг Чарльз Кеннингтон вскочил на ноги, глаза у него вылезли из орбит, руками он царапал себе горло.
– Боже! Все горит! – с трудом, хрипло выдавил он из себя.
Найджел тоже вскочил и бросился было к Чарльзу, но почувствовал, как Джимми Лейк левой рукой с неожиданной силой удержал его за запястье.
– Не нужно, Найджел! Так лучше. Ради Бога, пусть он…
Чарльз Кеннингтон покачнулся. Он икал, хватая ртом воздух, лицо его покраснело, глаза остекленели. Затем он боком упал на стул, вывернулся, как червяк, соскользнул на пол, дернулся несколько раз и затих.
Рука Джимми, державшая Найджела за запястье, разжалась. Он задрожал и вздохнул обессиленно.
