– Уф-ф… Мне еще в жизни не приходилось участвовать в таком разговоре. Прямо кровь стынет.
– Беда в том, что ни один из вас троих без крайней нужды лгать не станет.
На миг Чарльз Кеннингтон опустил свои длинные, почти девичьи ресницы.
– Алиса вообще никогда не лжет, – сказал он. – Она – самый настоящий «синий чулок» из повестей старика Блумсбери. Так сказать, жрица правды…
– То есть она говорила правду, рассказав мне, что в то утро, когда ты за ней заехал, вы с ней говорили о разводе?
– Именно так.
– Правда и то, что ты обсуждал этот вопрос с Нитой накануне вечером?
Майор Кеннингтон ничего не ответил. Найджел не отступал.
– Видишь ли, когда вы с сестрой пришли на квартиру Ниты на следующий после убийства день, ты категорически заявил, что не касался в разговоре с Нитой вопроса о разводе. Меня это еще в тот момент удивило: ты всегда такой словоохотливый, а эту тему, такую важную, даже не затронул.
– Ну и память у тебя! Даже страшно делается… Честное слово, страшно.
– Да?.. И еще я помню, ты сказал: «Думаю, я внес покой в душу бедняжки». А на следующее утро она была в жутком состоянии: плакала, призналась Брайану, что напугана, сказала, что ей дали «последний шанс», чтобы оставить Джимми.
– Вот это да! – воскликнул Чарльз. – Становится жарко!
– Полиция, – продолжал Найджел, бесстрастно взирая на кончик своей сигареты, – могла бы на основании этого завести великолепное дело о сговоре. Предположим, ты сразу по возвращении в Англию увиделся с Алисой, она рассказала тебе о Джимми и Ните.
Ты тем же вечером встретился с Нитой, сказал ей, что она должна оставить Джимми, иначе… Нита отказалась. Ты вернулся в «Клэридж», позвонил Алисе, которая была дома одна, и сообщил, что Нита не пожелала выполнять твои требования. Вы вместе разработали план. Возможно, ты попросил Алису взять капсулу Джимми и утром передать ее тебе. Ты привязан к сестре, ты готов на что угодно, чтобы упрочить или восстановить ее счастье.
А если полиция по какой-нибудь случайности наткнется на подлинное орудие убийства, с тебя взятки гладки: ведь пропала пилюля Джимми, так что подозрение неизбежно падает на него.
– Браво, браво! – не удержался Чарльз Кеннингтон. – Я попался. Если бы я принес с собой шпагу, я бы кинулся на нее, как делали в старые добрые времена в Древнем Риме…
– Надеюсь, в этом не будет нужды, – сказал Найджел.
