– Ну вот, наконец-то мы выяснили, почему вы с ним ссорились в вашем кабинете три недели назад, в обеденный перерыв, – заметил Найджел.
– У меня снова… кха… ухудшилось финансовое положение. Я решил попросить у замдиректора денег взаймы.
– «Попросить взаймы» – хорошо сказано, – растягивая слова, проговорил Фортескью. – Вы стали угрожать разоблачением, и я напомнил вам, что если я отправлюсь в Тауэр, то только вместе с вами. Вы оказались в безвыходном положении, бедный мой Биллсон, и вы знали это.
Если бы даже дело не дошло до суда за измену родине, а на это вряд ли можно было надеяться, вас бы выкинули со службы за ваше поведение. Я не был вольнонаемным, так что мне нечего было беспокоиться.
– Вы… – И Биллсон разразился потоком самых низкопробных ругательств, которые можно услышать разве что на бегах, но никак не в зале заседаний министерства. – Вы втянули меня в это! Почему вы сами не брали негативы? Вам бы это ничего не стоило. Ведь у вас же есть ключ от хранилища!
Найджел подался вперед.
Многое зависело от ответа на этот истерический вопрос.
– Причин несколько, – протянул Харкер Фортескью, бесстрастно уставясь на Биллсона рыбьими глазами. – Возможно, я боялся, что меня поймают на заимствовании негативов. Возможно, мне хотелось проверить честность одного из моих подчиненных. Возможно, я вас просто разыгрывал.
Биллсон еще раз выругался. Блаунт, который благоразумно решил предоставить этой паре возможность попрепираться в свое удовольствие, теперь счел необходимым вмешаться.
– Все это о-очень поучительно. Но мне кажется, было бы лучше, если бы вы продолжили показания, Биллсон. Когда вы впервые решили разделаться с мистером Лейком? Фортескью был вашим сообщником?
Из задней части здания доносились выкрики пожарных, лязг пожарного инструмента. К моменту, когда они уселись в зале заседаний, пожар удалось взять под контроль.
Критический момент наступил, когда Стрейнджуэйз заказал несколько отпечатков, в том числе фотографию с одного из негативов, испорченных Фортескью.
Биллсон тянул, как мог. Но когда директор категорически приказал представить отпечатки в течение суток, он оказался в очень трудном положении. По всей вероятности, он смог бы как-то объяснить отсутствие одного негатива; его могли положить не в тот контейнер или, в конце концов, потерять. Но если бы негатив стали разыскивать, немедленно обнаружилось бы, что нет еще трех.
