– Ленточка есть, а письма?
– Я вас понимаю… Очень странно, что человек взял свою связку писем, а ленточку оставил. Согласны?
– Что ж, люди, случается, делают глупые вещи. Потому-то глупые полицейские их и ловят.
Найджел еще раз осмотрел комнату. Задержался у натюрморта Мэтью Смита на стене напротив камина. Перевел взгляд на ситцевую обивку мебели, темно-красные занавески, граммофон, рядом с ним – альбом с пластинками: квартет Бетховена, Моцарт, симфонии Сибелиуса. У Ниты – или у Джимми – был неплохой вкус… Он перешел к книжному шкафу.
На нижней полке теснились дешевые любовные повестушки, замусоленные киножурналы, детективные романчики ее греховной юности. Сверху стояло более серьезное чтиво: экземпляры популярной серии социальных романов, несколько томиков английских поэтов, среди них – любимые викторианцы Джимми Лейка, а также романы И.М. Форстера, Д.X. Лоуренса, Генри Грина.
Найджел взял в руки книгу, лежащую на столике около кресла. «Стихи А.X. Клау, в прошлом члена совета колледжа Ориель, Оксфорд».
На форзаце: «Н. с любовью от Дж. 22 июля 1945 года». В книге лежала закладка; открыв книгу на этом месте, Найджел прочел:"
"О, это слово – «долг»! Ты должен… ты должна… —
звучит вокруг стоусто.
Как ненавистно, чуждо мне оно!
Ты знаешь это, Юста.
Его кляну и отвергаю всей душой
отныне и вовек.
Нет, никому, ничто, нигде и никогда
не должен человек!
Стук сердца трепетный, души горячий зов —
вот для меня закон.
Свободен, Юста, я и от твоей любви,
хотя в тебя влюблен.
Свобода – это жизнь, свобода – это все,
важнее нет ее.
Она любви важней, важнее самого
блаженства моего!
Да, жил я, как хотел, любил, кого хотел.
Не раз со мной бывало:
Кому-то клялся я и верность обещал…
Но утро наступало —
И ночь я вспоминал, как долгую игру
без риска, без азарта,
Когда устал партнер, но все тебе сдает
одну плохую карту…
Не верь мне, Юста, не гляди в глаза
с упреком и надеждой:
Свои обеты я и ныне не сдержу,
как не держал их прежде…
Приветливо-спокойна, холодна,
в глазах – ни искры чувства…
Неужто, Юста, в сердце у тебя
так безнадежно пусто?.
.
– Послушайте-ка, Блаунт, – позвал Найджел и прочитал ему стихи вслух.
Когда он закончил, суперинтендант хлопнул себя по лысине.
– Ах, Боже мой!.. Не нравится он мне. Самовлюбленный тип. Нигилист. Себя не обидит. Своего не упустит. Так-так-так…
– Но ведь он честно о себе рассказал.
– Эгоисты часто именно так поступают. Они могут себе это позволить.
