Позволю себе признаться, это местечко действует мне на нервы.
Суперинтендант свирепо взирал на Плаш-Мидоу, словно тот был орхидеей-людоедкой и уже откусил от него кусочек.
– Мы не будем ему мешать, пусть приезжает, – добавил он. – Но отсюда он уже не выйдет…
Лайонел оказался исключительно пунктуальным. Ровно в одиннадцать вечера Найджел услышал шум поворачивающей на подъездную аллею машины. Он знал, что у ворот прячется полицейский, еще один у каштана, третий в тени старого амбара. Инспектор Гейтс выбрал себе место в прихожей, у выхода во двор.
Блаунт устроился на лестнице, между лестничной площадкой и кабинетом Роберта Ситона; из-под дверей кабинета пробивался свет. Трое полицейских были вооружены, так как, насколько было известно, у Лайонела все еще имелся «маузер».
В следующую минуту произошло то, чего никто не ожидал. По лестнице, весело насвистывая, поднялся Лайонел.
– Отец! – позвал он. – Ты где? А, привет, суперинтендант!
– Лайонел Ситон, я должен арестовать вас по обвинению в незаконном владении огнестрельным оружием и…
– Э, бросьте вы эту чушь! Возьмите его, зачем он мне.
Через приоткрытую дверь своей комнаты Найджел видел, как молодой человек вежливо вручил «маузер» Блаунту. У Лайонела начала отрастать пышная бородка, одежда на нем была мятая и пыльная, и от него веяло таким здоровьем, что он мог служить живой рекламой жизни на свежем воздухе.
– Значит, вы нашли убийцу? – спросил он. – Или это сообщение об аресте – очередная липа?
– Вы понимаете, что вы арестованы? – сурово перебил его Блаунт.
– Если вы хотите сделать заявление…
– Ну да, конечно, я признаюсь во всех своих преступлениях. Вы услышите все до последней мелочи. Но сначала мне нужно переговорить с отцом. Вы, конечно, не будете возражать?
На мгновение замешкавшись, Блаунт ответил:
– О-очень хорошо. Но в моем присутствии.
– Но послушайте, дорогой мой суперинтендант, – с обезоруживающим обаянием настаивал Лайонел. – Не мог бы я все-таки поговорить с ним наедине? Вы можете постоять у дверей в коридоре.
Наверняка ведь дом окружен вашими людьми, так что у меня нет ни малейшей возможности сбежать. Можете обыскать меня, если угодно. У меня больше нет ни револьверов, ни ядов, ни острых ножей, ни еще чего-нибудь в этом роде.
– Вы можете поговорить с отцом в моем присутствии, – флегматично повторил Блаунт.
– Послушайте, вы предъявляете мне обвинение в убийстве этого мерзавца, моего дяди, так ведь?
– В настоящее время нет.
