– Да, наверное, не имеет… Но ваш суперинтендант ведь умный человек. Он должен понимать, что ни один убийца не стал бы вести себя подобным образом, – резонно заметил Роберт Ситон.
– Блаунт мог бы вам рассказать, основываясь на своем богатейшем опыте, что абсолютно невозможно предугадать поведение убийцы.
– Предугадать. Восхитительно. До чего же приятно, когда в доме есть человек, свободно обращающийся с английским языком и знающий столько слов. Понимаете, Стрейнджуэйз, я каждый день читаю Оксфордский словарь.
Это единственная книга, необходимая поэту.
– По-прежнему хорошо идет? – спросил Найджел, кивнув на открытый блокнотик.
– Недурно, благодарю вас.
– Долго вам еще?
Поэт бросил на него странный, полувопросительный-полуснисходительный взгляд.
– Это очень важно, не правда ли? Я вошел в определенный ритм и не вижу причин, чтобы этот ритм нарушался. – Он очаровательно улыбнулся. – Хотя для того, чтобы ритм так и не родился, причины всегда найдутся… Да. Сказать по правде, никогда в жизни мне не писалось так легко.
Поразительно. – Он недоверчиво покосился на блокнотик. – Но кажется, получается неплохо… Вы спрашиваете, как долго мне еще писать? А сколько у меня осталось времени?
У Найджела перехватило дыхание, когда он услышал эти слова. Он удивленно уставился на Роберта Ситона, который проницательно смотрел на него.
– Я имею в виду, что рано или поздно полиция что-то предпримет по поводу смерти бедного Освальда, ведь правда?
Найджел конвульсивно сглотнул слюну и пролепетал, что в этом отношении уже многое делается.
– Да-да, конечно. Но даже если окажется, что никто из нас в этом деле не замешан, то есть что его убил кто-то посторонний, то, боюсь, все равно разразится страшный скандал по поводу его первого исчезновения, – знаете, когда считалось, что он утопился. Не представляю себе, какое решение будет принято касательно его собственности; есть, наверное, какие-то юридические нормы… Но когда поднимется весь этот шум, я уже долго, очень долго не смогу писать.
Бедная Джанет будет сильно переживать, если нам придется уехать отсюда.
Найджел счел за лучшее переменить тему.
– Вы не почитаете мне немного? – попросил он."
"– Отчего же нет? – Роберт открыл ящик стола. – Вот мой чистовик. Гм… Ну, например, вот этот отрывок. Да, я думаю, он вам понравится.
Когда поэт закончил читать, Найджел какое-то время сидел молча. На лице его высыхали слезы.
– Честное слово, это так… это так хорошо! – сказал он наконец.
