— Давно?
— Со вчерашнего дня.
— Момент, — сказал Жбанков, наводя фотоаппарат.
Линда замерла, устремив глаза в пространство.
— Порядок, — сказал Жбанков, — шестерик в кармане.
— А корова? — удивилась Белла.
— Что — корова?
— По-моему, их нужно сфотографировать рядом.
— Корова здесь не поместится, — разъяснил Жбанков, — а там освещение хреновое.
— Как же быть?
Жбанков засунул аппарат в карман.
— Коров в редакции навалом, — сказал он.
— То есть? — удивилась Белла.
— Я говорю, в архиве коров сколько угодно.
Вырежу твою Линду и подклею.
Я тронул Беллу за рукав:
— Узнайте, семья большая?
Она заговорила по-эстонски. Через минуту перевела:
— Семья большая, трое детей. Старшая дочь кончает школу. Младшему сыну — четыре годика.
— А муж? — спрашиваю.
Белла понизила голос:
— Не записывайте… Муж их бросил.
— Наш человек! — почему-то обрадовался Жбанков.
— Ладно, — говорю, — пошли…
Мы попрощались. Линда проводила нас чуточку разочарованным взглядом. Ее старательно уложенные волосы поблескивали от лака.
Мы вышли на улицу. Шофер успел развернуться. Эви в замшевой куртке стояла у радиатора.
Жбанков вдруг слегка помешался.
— Кыйк, — заорал он по-эстонски, — все! Вперед, товарищи! К новым рубежам! К новым свершениям!
Через полчаса мы были у реки. Шофер сдержанно простился и уехал. Белла Константиновна подписала его наряд.
Вечер был теплый и ясный. За рекой багровел меркнущий край неба. На воде дрожали розовые блики.
В дом идти не хотелось. Мы спустились на пристань. Некоторое время молчали.
Затем Эви спросила меня:
— Почему ты ехал в Эстонию?
Что я мог ответить? Объяснить, что нет у меня дома, родины, пристанища, жилья?.. Что я всегда искал эту тихую пристань?.. Что я прошу у жизни одного — сидеть вот так, молчать, не думать?..
— Снабжение, — говорю, — у вас хорошее. Ночные бары…
— А вы? — Белла повернулась к Жбанкову…
— Я тут воевал, — сказал Жбанков, — ну и остался… Короче — оккупант…
— Сколько же вам лет?
— Не так уж много, сорок пять. Я самый конец войны застал, мальчишкой.
Был вестовым у полковника Адера… Ранило меня…
— Расскажите, — попросила Белла, — вы так хорошо рассказываете.
— Что тут рассказывать? Долбануло осколком, и вся любовь… Ну что, пошли?
В доме зазвонил телефон.
— Минутку, — воскликнула Белла, на ходу доставая ключи.
Она скоро вернулась.
— Юхан Оскарович просит вас к телефону.
— Кто? — спрашиваю.
— Лийвак…
Мы зашли в дом. Щелкнул выключатель — окна стали темными. Я поднял трубку.
