— Много?
— Много… Дочь.
— Может, еще образуется?
— Вряд ли…
— Детей жалко. Дети-то не виноваты… Лично я их называю «цветы жизни»… Может, по новой?
— Давай.
— С пивом…
— Естественно…
Я знал, еще три рюмки, и с делами будет покончено. В этом смысле хорошо пить утром. Выпил — и целый день свободен…
— Послушай, — говорю, — назови сына Лембитом.
— Почему же Лембитом? — удивился Кузин. — Мы хотим Володей. Что это такое — Лембит?
— Лембит — это имя.
— А Володя что, не имя?
— Лембит — из фольклора.
— Что значит — фольклор?
— Народное творчество.
— При чем тут народное творчество?! Личного моего сына хочу назвать Володей… Как его, высерка, назвать — это тоже проблема. Меня вот Гришей назвали, а что получилось? Кем я вырос? Алкашом… Уж так бы и назвали — Алкаш… Поехали?
Мы выпили, уже не закусывая.
— Назовешь Володей, — разглагольствовал Кузин, — а получится ханыга. Многое, конечно, от воспитания зависит…
— Слушай, — говорю, — назови его Лембитом временно. Наш редактор за это капусту обещал. А через месяц переименуешь, когда вы его регистрировать будете…
— Сколько? — поинтересовался Кузин.
— Двадцать пять рублей.
— Две полбанки и закуска. Это если в кабаке…"
"— Как минимум. Сиди, я позвоню…
Я спустился в автомат. Позвонил в контору. Редактор оказался на месте.
— Генрих Францевич! Все о’кей! Папа — русский, мать — эстонка. Оба с судомеха…
— Странный у вас голос, — произнес Туронок.
— Это автомат такой… Генрих Францевич, срочно пришлите Хуберта с деньгами.
— С какими еще деньгами?
— В качестве стимула.
Чтобы ребенка назвали Лембитом… Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову…
— Довлатов, вы пьяны! — сказал Туронок.
— Ничего подобного.
— Ну, хорошо, разберемся. Материал должен быть готов к среде. Хуберт выезжает через пять минут. Ждите его на Ратушной площади. Он передаст вам ключ…
— Ключ?
— Да. Символический ключ. Ключ счастья. Вручите его отцу… В соответствующей обстановке… Ключ стоит три восемьдесят. Я эту сумму вычту из двадцати пяти рублей.
— Нечестно, — сказал я.
Редактор повесил трубку.
Я поднялся наверх. Кузин дремал, уронив голову на скатерть. Из-под щеки его косо торчало блюдо с хлебом.
Я взял Кузина за плечо.
— Але, — говорю, — проснись! Нас Хуберт ждет…
— Что?! — всполошился он, — Хуберт? А ты говорил — Лембит.
— Лембит — это не то. Лембит — это твой сын. Временно…
— Да, у меня родился сын.
— Его зовут Лембит.
— Сначала Лембит, а потом Володя.
— А Хуберт нам деньги везет.
