Я подошла к ближайшему столу, подняла и покрутила в руках наушник, пошарила глазами — вдруг что-то полезное найдется. Потом сообразила, что со мной сделают за воровство, и двинулась дальше в темноту. Если я правильно запомнила план здания, сейчас мне нужно пройти прямо, там будет коридор и еще одна комната, а слева лестница вниз, и туда-то мне и надо. Я мысленно воспроизвела план, который видела на планшете у Хольта. Я успела прочитать не все подписи, но сейчас я находилась в центре видеонаблюдения. Об этом можно было догадаться и без подсказок — мониторов тут просто до задницы, наверное, всю базу видно.
А вот комната напротив была обозначена как «дата-центр». Звучало солидно, и я решила заглянуть.
Пробираясь через упавшие стулья, обломки и мусор, я добралась до двери, вышла в коридор, перешагнула через трещину в полу и толкнула дверь. Она открылась, и я едва не упала — за ней начиналась лестница вниз. Неужели я ошиблась и это и есть спуск на минус второй этаж? Но то, что я увидела в скудном свете своего фонарика, не было похоже на энергоячейки.
Просто для того, что разместить такое количество серверов, требовались потолки повыше.
Точно, подумала я, замерев и глядя на открывшиеся мне ряды стоек. Дата — это значит данные. Опомнившись, я спустилась на несколько ступенек, потом перемахнула через перила и подошла ближе. Местами пол треснул, и под серым покрытием обнаружились толстенные кабели, а еще лежало несколько осколков стекла, но в остальном все было в порядке, особых разрушений землетрясение тут не принесло.
Все рабочее.
Я медленно поворачивалась вокруг себя.
Я в центре, где хранится вся информация, в центре, который связывает все, что есть на этой базе — видеонаблюдение, наши планшеты, оборудование доктора Эйсуле, систему отслеживания трекеров, все!
— Нико, ты это видишь? — спросила я шепотом.
Они не будут выносить отсюда сервера, все это весит тонны и прикручено к полу намертво, мы только расчистим путь для специалистов, для инженеров и системных администраторов, или еще для кого-то.
Мы просто уборщики, но прямо сейчас я была здесь одна, и никто не зайдет, пока я не отключу электричество.
Когда я поднимусь наверх, я смогу сказать, что оступилась и упала в темноте, и обломок какой-нибудь железяки вскрыл мне руку. Я смогу сделать все очень быстро, я ведь тренировалась и ни разу не уснула, не повторив схему подключения «Голоса». Пластинка такая маленькая, такая незаметная, тонкая, как стрекозиное крыло — никто и никогда ее тут не найдет.
