***
Воды у нас было мало, всего одна фляга на человека, но это мы уже проходили — Хольт часто гонял нас целый день без еды и воды, только Коди, Детлефу, Петеру и Аре разрешалось набить карманы протеиновыми батончиками. Подолгу обходиться без еды я привыкла еще в детстве, терпеть жажду тоже научилась. Идти долго, каждый лишний грамм в таких переходах превращается в пытку."
"Нас высадили в безопасном месте. Машину мы замаскировали — с трех шагов не различишь, — надели броню и шлемы с респираторами, и двинулись вперед.
Глушилки врубили сразу, связи не было, и мы шли по бумажной карте. Сделали привал у покосившейся облезлой стелы, на которой можно было разобрать слова «Добро пожаловать в Карагу!» на трех языках. Рядом торчал выцветший рекламный щит с фотографией озера — красивого, совсем волшебного, только танцующих в траве фей не хватало. Потом мы прошли озеро — та же каменистая земля и грязь на дне огромной ямы. Миновали указатель на Мышанку. Позади него поперек дороги были остатки сетчатого заграждения, на котором болталась облупившаяся табличка: «Опасная зона.
Внимание! Проход запрещен!». Мелким шрифтом ниже было приписано: «Опустошена: полностью. Ущерб инфраструктуре: 100 %. Ущерб населению: 100 %. Ущерб биосфере: 100 %. Очистка: невозможна. Человеческая жизнь: невозможна». Остальной текст съело время.
Я устала от оранжевого цвета, от белесого неба, от пыли, оседающей на лице, от солнца, от дорожек пота на лбу. Глядя на идущих передо мной солдат, на капрала Ильда, который тоже был с нами, на сержанта Хольта, я не могла отделаться от ощущения, что это очередной долбанутый тест.
Что все не по-настоящему.
А потом мы вплотную подошли к точке назначения и остановились.
Мы разместились на холме с подветренной стороны и стали ждать заката. Поселок был отсюда едва виден. Порыв ветра принес запах горелой резины, и мы с Коди с улыбкой переглянулись — пахло домом.
Раз в час меня или Эрику загружали на несколько минут — проверить, как там группа Иштана, и обменяться информацией.
Олли с нами, конечно, не взяли. Вместо нее был военный врач, которого все звали просто Док — мужчина лет сорока или около того, с целым набором шрамов и манерами робота. Движения скупые, четкие, на лице никаких эмоций. Когда я попросила дать мне лишних пару минут, он отказал так, что желания просить дальше не возникло.
Когда снова настала моя очередь, я подошла к Талешу.
