Смотри, она — солдат, а солдат слушается своего командира, не рассуждает, не жалеет, не думает, потому что командир лучше знает, когда и в кого стрелять. Огонь!
Я поняла, что пора вмешаться. Понятия не имею, во что они там палят, но мне это не нравится.
Но я не успела. С другого конца поляны прозвучал выстрел — куда более громкий, чем раньше, — а потом из-за деревьев появился Петер.
— Вас ищет сержант Хольт, — сказал он.
— Мы с тобой еще поговорим о невыполнении приказов, — сказал Рейнис Тиму, развернулся и пошел прочь.
Аре и Тим потянулись следом. Я вышла из своего укрытия и подошла к Петеру, который продолжал стоять и смотреть на то, что лежало под деревом.
Это была лиса, совсем еще маленькая. Лисий подросток. Мех в нескольких местах обуглился, особенно досталось лапами хвосту — стреляли так, чтобы зверек оставался живым подольше. Но сейчас, после выстрела Петера, он уже даже не дергался.
— Она бы не выжила, — сказал он мне. — Я просто… чтобы не мучилась.
Я кивнула. И, больше не глядя ни на лису, ни на Петера, пошла в лагерь.
Может, и выжила бы. Может, мы бы ее вылечили.
А может, стоило пристрелить Рейниса, чтобы больше не пришлось никого лечить.
Мне хотелось немедленно нажаловаться на Рейниса — кому-нибудь, кому угодно, — но, дойдя до лагеря, я остыла и задумалась. Это не моя группа, меня он ничего не заставлял делать, а его подчиненные — даже Аре — не жалуются. И полковник Валлерт любит Рейниса, я сама слышала, как он несколько раз хвалил его, когда присутствовал на стрельбах.
Может, ему разрешается проводить такие тренировки, может, с точки зрения армии он вообще прав, заставляя солдат переступать через себя. Мне неприятно было это признавать, но он и впрямь был лучше других — был сильнее остальных, отлично стрелял, мгновенно ориентировался в ситуации, его оценкам оставалось только завидовать, при посторонних он вел себя идеально. Рейнис был на хорошем счету. А я?
Если из-за жалобы у меня будут проблемы — то проблемы будут и у Коди.
И я промолчала. Только понадеялась, что Иштан сам с ним разберется.
***
Это случилось через две недели после истории с лисой, уже в самом конце учений."
"Солдат из Северного Союза в тот день отпустили в Ранту — первый раз за месяц, а большую часть наших ребят перебросили за двадцать километров, на другой край острова, отрабатывать лечебно-эвакуационные мероприятия в области химического заражения.
