Одно имя за другим. Разные ощущения, странные, но уже знакомые.
Муха, бьющаяся о стекло.
Запах нагретого асфальта.
Чувство, с которым бежишь со всех ног, и земля бьет тебя по пяткам.
Музыка, которая стала цветом, нота высокая и низкая одновременно.
Чувство, будто тебя замотали в полиэтилен.
Ощущение, что зубы впиваются в сырое мясо.
Руки погружаются в теплый песок — и ответное ощущение принятия.
Ветер, который несет тебя, будто ты фантик и засохший лист.
Ток, бегущий по проводам.
Ощущение, будто проводишь языком по шершавой стене, прямо по побелке.
Сумерки и низкие облака над степью.
Водка, бензин, пузырьки лопаются внутри тебя, будто в газировке.
Сержант Дале тоже решил даром времени не терять, и я слышала чужими ушами, как он рассказывает об идеологии терроризма, то и дело переключаясь на недавний теракт в Агневеце.
Наконец все закончилось, и я пришла в себя как раз на словах Дале о том, что основной источник финансирования «Ин урма Эва» — торговля наркотиками и запрещенными имплантами. Несколько секунд я сидела, не шевелясь, и думала, откуда берутся эти ощущения.
Почему я уверена, что бензин на вкус именно такой. Откуда я знаю, что чувствуешь, если рвешь зубами мясо и кровь стекает по подбородку. И еще эта степь — я никогда там не была, откуда мне знать, какую тоску чувствуешь, когда низкие облака и ранние сумерки, и теплый ветер колышет траву?
Потом я тряхнула головой и полезла в рюкзак. Помимо стандартного набора — сменной одежды, гигиенических принадлежностей, спального мешка и прочего — там лежал запас кислых конфет.
Я сунула в рот сразу несколько и обратилась к Кариму:
— Разрешите выйти на верхнюю палубу.
Карим замешкался.
— Голову проветрить немного, — пояснила я.
— Я поговорю с твоим сержантом.
Сержант Хольт моей просьбе ожидаемо не обрадовался. По его мнению, всем солдатам полагалось не лазать по парому туда-сюда, а сидеть внизу и слушать, как террористы забивают подросткам голову величием нации, вырасти которому мешает только отсутствие в нашем правительстве еще одного Галаша, и потом отправляют их в школы со взрывчаткой в коммах.
Но Карим сказал, что это необходимо, и Хольт нехотя кивнул."
"Я дождалась, пока Хольт уйдет кошмарить кого-нибудь еще, и спросила:
— А можно, Коди пойдет со мной? — я придала лицу страдальческое выражение. — Мне правда как-то не по себе. Не хотелось бы свалиться за борт. Если сержант Хольт разрешил мне…
— Да, конечно, — кивнул Карим.
Он хорошо ко мне относился и думал, что я плачу ему тем же.
