На шее, у самого основания черепа, у каждого поблескивала небольшая металлическая пластинка.
Рейнис обернулся, словно почувствовав мой взгляд, широко улыбнулся и подмигнул.
— Придурок, — пробормотала я, отворачиваясь.
— Кто? — спросила Аре.
Она устроилась рядом с Эрикой и на соседний стол не смотрела. А за нашим столом были только мы трое — парней Хольт погнал на еще один круг, посчитав, что их усиленным мышцам нагрузки маловато.
— Похоже, что твой бывший парень, — ответила я.
Лицо Аре окаменело.
— Эй, телепатка, — окликнули меня.
Я резко повернулась, сделала рукой движение, будто что-то отрезаю, и снова посмотрела на Аре.
— Не связывайся с ним, — тихо сказала она.
— Я и не связывалась, — ответила я. — Нужен мне твой Рейнис.
— Он не мой, — резко ответила Аре.
— А говорил, что… — я осеклась. — Ты из-за него хотела перевестись? Он сказал, вы с ним… Вы расстались или что?
Аре замолчала и опустила взгляд, разглядывая еду в своей тарелке.
— Пожалуйся, — внезапно подала голос Эрика.
Я-то думала, она вообще не слушает. — Если он тебя домогался, напиши рапорт Валлерту.
— И мне же будет хуже, — тихо сказала Аре. Я не сомневалась, чье слово посчитают более весомым. — Отношения внутри группы запрещены. А я же вроде как сама согласилась. Меня точно выгонят.
Эрика хотела еще что-то сказать, но Аре резко встала.
— Не хочу это обсуждать, — заявила она и вышла.
— Тогда ты пожалуйся, — сказала мне Эрика.
— Вот еще. Я сама разберусь, — покачала я головой. Стукачей нигде не любят.
— И ты же слышала — она согласилась.
— Она вроде как согласилась, — зло ответила Эрика.
— Слушай, — я тоже начала раздражаться. — Рейнис придурок, но красивый придурок, а я знаю много девчонок, которым такие нравятся, так что не…
— Конечно, нравятся, — перебила меня Эрика. — Гораздо легче жить, если убедишь себя, что тебе именно это и нравится. Особенно, если ничего другого ты никогда не видела.
Она тоже поднялась.
— Послушай мой совет и пожалуйся на него, пока ты сама вроде как не согласилась.
— Хочешь стучать — стучи, — пожала я плечами.
Эрика покачала головой, закатила глаза и ушла вслед за Аре, а я принялась медленно жевать, чтобы потянуть время и не идти вместе с ней.
Я понимала, о чем говорит Эрика, и спорила с ней из чистого упрямства. Я не думала, что моей матери нравилось, когда отец хватал ремень и заставлял ее — или нас с Коди, смотря, кто первым попадался ему под руку — встать, вытянув руки перед собой.
