Уриэль вполсилы участвует в аукционе, но в конечном итоге Фануэль выигрывает, и девушку выводят из зала. Следующие две участницы отправляются к Натанаэлю и Габриэлю. Я понимаю, почему Габриэль взял себе третью девушку и не стал ждать меня: ее зовут Донна, она высокая, худая и подтянутая. Пока ангелы не нашли ее, она жила недалеко от Рима со своей семьей и выступала против ангелов в Колизее. От новой информации о том, что происходит за пределами Венеции, я забываю об осторожности и просто пялюсь на девушку. По ее левой щеке тянется шрам, и когда Габриэль объявляется победителем, она поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза.
Я улыбаюсь, хотя эта девушка, скорее всего, будет моей конкуренткой. Она без сомнений может стать ключом мужества. Надо понаблюдать за ней. Она ни в коем случае не должна сорвать наш план.
Мастер церемоний вытягивает следующую бумажку.
– Мун де Анджелис, – сообщает ангел, и я вздрагиваю. Делаю шаг вперед, но не падаю на колени. Если они хотят видеть меня на полу, придется им меня победить.
Челюсти Люцифера двигаются из-за возмущения моим бунтарством.
– Кто бы ее ни получил, – тихо говорит Рафаэль, – ему нужно будет отхлестать девчонку за непослушание.
Я тяжело сглатываю, но все же не преклоняю колени.
– Покружись, – требует теперь уже Рафаэль.
Я упорно стою на месте и направляю взгляд на картину позади него. Сверху художник нарисовал сияющее яркое солнце. Это свет, который должен вести нас во тьме, как когда-то рассказал мне отец.
– Я бы с радостью наказал ее, – Михаэль постукивает пальцами по рукоятке своего меча.
– Тысяча таларов.
Я слышу, как кто-то из ангелов задыхается от удивления. Талары – валюта, используемая на небесах. Хотя я и не знаю, сколько стоит один талар, но ни один ангел не предлагал за девушек больше, чем четыреста таларов. Возможно, Михаэль сошел с ума, или же его желание меня побить затуманило ему разум.
– Кто-нибудь готов предложить больше? – жалобно спрашивает Гамалиэль. Наверняка он точно так же ничего не понимает, как и я.
Мой взгляд устремляется на Кассиэля, который мне кивает. Это что, плод его трудов? Он что, уговорил Михаэля купить меня? В это мгновение я даже и не знаю, злиться мне или радоваться. Лучше уж Михаэль, чем Рафаэль.
– Тысяча двести, – раздается чей-то голос, и моя голова поворачивается в другую сторону. Рафаэль встал с места и сделал свою ставку. Михаэль выпрямляется, сидя на месте, и смотрит на своего брата.
– Тысяча пятьсот.
В зале воцаряется тишина.
