Я уже почти мечтаю о том, чтобы ангелы как можно скорее нашли последнюю девушку и чтобы все это уже оказалось позади. Как только Люцифер поймет, что я обманула его, он так или иначе будет меня ненавидеть. У меня было достаточно времени на размышления, и мне кажется, что его план сорвется, если я не смогу выговорить эти магические слова. То же самое произойдет и с планом других архангелов. Ворота не откроются, семь чаш гнева не прольются, а Люцифер не сможет получить свою четверть населения планеты.
Они убьют меня, но для меня смерть будет освобождением от вечной борьбы.
Я так ужасно устала, что с радостью бы проводила каждый день в кровати, но Лилит и Наама не позволяют мне этого. Они заставляют меня есть и пить, хотя даже самые вкусные блюда для меня на вкус как бумага. Я с трудом засовываю в себя эту еду.
Когда снаружи становится совсем тихо, я заворачиваюсь в темную накидку Люцифера, которая все еще висит в моем шкафу. Мягкая ткань сама по себе никак не утешает меня. Она просто темная, а я хочу спрятаться.
Я не могу больше оставаться здесь, потому что ненавижу чувствовать себя такой беспомощной. Я похудела, плохо выгляжу, а мои волосы хоть и немного отросли, все еще такие же жесткие и тусклые. Я бы предпочла жить на улице, чем здесь, в соседней комнате с Люцифером и моей сестрой. Кроме того, мне нужно разобраться с одним делом. Сейчас для этого самое время.
Никто не удерживает меня, когда я пробираюсь по коридорам мимо салона. Я открываю дверь. Стражников нигде не видно. Возможно, большинство ангелов сейчас на балу.
Я сбегаю вниз по лестнице к главному входу. Здесь я уже вижу стражников, но они просто патрулируют площадь. Когда они отходят чуть дальше, я бегу прочь и прячусь в темноте. Только когда Дворец дожей оказывается вне моего поля зрения, напряжение отступает, и несмотря на опасность, поджидающую меня на улице, я впервые за много дней чувствую себя свободной. Я даже не знаю, куда хочу бежать. Поэтому я просто несусь куда глаза глядят. Я добираюсь до первых улиц Каннареджо.
В этом районе ночью не все такое вымершее, как в других частях города. Из пары домов на улицу проникает свет и музыка, и я решаю посетить бар, в котором пару раз была с Алессио. Воспоминания об этом прожигают мне глаза. Я просто хочу забыться этой ночью каким угодно способом. Я толкаю дверь и захожу. В маленьком затхлом кафе почти не осталось посетителей. Мужчина, сидящий за барной стойкой, ненадолго поворачивается в мою сторону, а затем снова смотрит в свой стакан.
