А так я выхожу из комнаты лишь в крайнем случае и на тренировки. Алессио принес мне пирог, который Феникс испек вместе со Стар и Тицианом, а также мазь от моей сестры для моих ран. Подарки заставляют меня тосковать по ним еще больше. Лилит стучится в мою дверь и пытается уговорить меня немного прогуляться с ней по Дворцу дожей, но я всегда отказываюсь. Я должна держать ангелов на дистанции и вспомнить о том, что они мои враги. Какая польза от того, что она мне нравится? Три дня я держусь, но потом чувствую, что вот-вот сойду с ума от одиночества.
Я решаю позавтракать в салоне. В конце концов, никто не может заставить меня с ними разговаривать.
Когда я захожу в комнату, Лилит с облегчением улыбается. Наама скрещивает руки на груди, а Сэм подходит ко мне, чтобы обняться. Он поднимает меня в воздух и кружит.
– Опусти меня, – требую я, с трудом сдерживая смех. Ангелы очень мешают мне в моем решении их не любить.
– Уже известна дата третьего испытания? – спрашиваю я, когда мы садимся за стол.
– Люц потребовал, чтобы оно состоялось лишь тогда, когда все четверо испытуемых будут в состоянии участвовать.
Он имеет в виду тогда, когда все ваши раны заживут, – объясняет Сэм.
– Я бы хотела поскорее с ними закончить, – говорю я, хотя с моими руками все еще нужно обращаться осторожно.
– Ты можешь сказать ему об этом сама, – резко говорит Наама. – Он из-за этого всего поругался со своими братьями.
Ну и что? Как будто меня это интересует.
– А можно мне сходить домой, если у меня теперь есть время? – взрываюсь я.
Я больше этого не выдержу. Мне нужно вырваться из этого проклятого Дворца дожей.
Сэм колеблется с ответом.
– Библиотека находится на другом конце площади, и ты мог бы меня сопроводить. Я скучаю по своему брату, – умоляю я Семьясу.
– Ты должна спросить об этом у Люца. Он не откажет тебе в этом.
Скорее ад замерзнет, чем я пойду просить дьявола о чем-то. Судя по всему, эта мысль отражается на моем лице, ведь Сэм сразу же начинает защищать своего господина.
– Не стоит принимать каждое слово, сказанное им, близко к сердцу.
Он имел в виду не то, что сказал, и сожалеет об этом.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, – холодно отвечаю я. – Пусть делает со мной все, что хочет, и называет меня так, как хочет, – было неразумно с моей стороны хотя бы на мгновение поверить в то, что между нами есть какая-то особенная связь. Потому что ее не существует, и, возможно, именно поэтому его поведение так сильно меня беспокоит.
– Я лучше пойду обратно в свою комнату.
