В какой-то момент поняла: двое, что ее провожали, исчезли. Ну, конечно. Они просто люди. А она — часть эфира. Наконец можно воспарить. Раствориться во мгле. Стать звездой в черном небе.
Арина побежала. Ноги не касались земли.
Визг тормозов она не услышала. Зато увидела глаза: отчаянные, навыкате. И еще циферблат. Ровно полночь. Февраль закончился. Наступил месяц март.
А дальше небо навалилось, собралось вокруг складками, засосало в воронку. И больше она ничего не помнила.
* * *— Мам, я уроки сделал и заслужил чипсы.
Пойдем до магазина пройдемся.
— И не заикайся, не пойду. Сейчас еле от машины добежала. Погода ужасная, снег в лицо бьет, ветрище.
— А почему такая погода противная?
— Как почему? Потому что февраль. А у него два друга — метель и вьюга.
— У тебя стих получился. Сама придумала?
— Нет. Народная мудрость.
— А почему февраль такой злющий?
— В деревнях говорят, из-за того, что коротышка. Что мало дней ему дадено.
— Какая разница — двадцать восемь или тридцать!
— Но я думаю, тут причина другая.
Возраст у февраля нехороший.
— В смысле?
— Сколько ему лет, как ты думаешь?
— Ну, если январю — как мне… А в декабре год умирает — тогда второму месяцу, наверно, лет пятнадцать.
— Вот именно. Подросток. Они всегда вредные. Вот и февраль вредничает. Насылает то метель, то дождь ледяной.
— А почему подростки вредные?
— Потому что рост, сила — как у мужика взрослого, а ума еще не нажили. Хотят все решать сами, но не выходит. Вот и злятся.
— У нас за школой восьмиклассники прячутся, курят и матом ругаются. Они плохие, да?
— Ну… Многие из них курить потом бросят. И ругаться тоже не будут. Побесятся — и нормальными ребятами станут.
— А беситься обязательно?"
"— Нет. Но когда слишком долго делаешь то, что скажут, — это надоедает. Скажу тебе по секрету: меня мама до четырнадцати лет заставляла на ночь выпивать кружку молока.
— С пенками?
— Да. И в седьмом классе я взбунтовалась.
— Начала курить?
— Ну… было дело.
— А я курить никогда не буду! Это теперь не модно. И тебя всегда буду слушаться!
— Давай на диктофон запишу, мой хороший! А лет в четырнадцать дам послушать.
* * *Арина проснулась на чужом диване. Открыла глаза, увидела перед собой стену. Обои роковые — розы истекают кровью. Она лежала, свернувшись в клубок, укутана с головой колючим одеялом. Где она? Почему на подбородке что-то мешается? Осторожно ощупала рукой: вата, сверху лейкопластырь.
