Скорее, скорее вернуться в любимый, выстроенный годами мир!
Но нирваны не наступало. В мозг кололо больным:
«Я умру — а моя квартира достанется сектантам. И Маруся будет проклинать, что я ее отель угробила и потом ничем не помогла. И дядя Федя расстроится…»
Снег уже покрыл ее на сантиметр, ноги онемели, не двигались.
— Черт бы вас всех подрал! — онемевшими губами выговорила Арина. — Я хочу умереть!
Вьюга взвыла, хихикнула."
"Арина же собрала последние силы — и встала на четвереньки. Земля не хотела отпускать, тянула к себе.
Метель помогала — придавливала сверху. Ветер бил в глаза. Холод делал тело деревянным. Но она все равно поднялась. Два шага с огромным трудом. Потом веселее. Дальше еще быстрей. И наконец побежала. Темно, страшно, пусто. Но где-то неподалеку — она знала — жилье. И плевать, что это психушка. Главное, там тепло. Там жизнь.
Служебный вход так и оставался не заперт. Ворвалась — тапки оледенели, ватник, волосы заметены снегом. Но охранник — будто по заказу — продолжает дремать.
И сестра на посту даже не шевельнулась.
Арина прокралась в палату. Сбросила на пол промокшую одежду, свернулась комочком под одеялом. Мысли путались. Год, снег, парк. Дядя Федя. Костер. Пожар. Она очень быстро согрелась, глаза стали закрываться. Повернулась на бок, чтобы устроиться поудобнее, и почувствовала: что-то мешает.
Неохотно привстала — и еле удержалась, чтобы не завопить. В свете палатного ночника отлично видно: на краешке ее постели поместился совсем крошечный мальчик. Арина в изумлении шарахнулась.
Откуда он взялся?! В детях она не понимала, но этому явно и месяца нет. Глаза бессмысленные, ни единого зуба, зато крошечная ручонка уверенно тянется к ней.
Скинуть его на пол? Позвать на помощь?
Арина, веди себя как нормальный человек.
Девушка осторожно вложила в ладошку ребенка свой палец. Младенчески морщинистое лицо немедленно скривилось в гримаске-улыбке. А в ушах зазвучал голос недавнего знакомого из зимнего парка:
— С новым годом, Арина!
И она вдруг поняла: младенец — точная копия старика.
Тот же овал лица, те же морщины.
— Я умираю, Арина, мне осталось всего несколько дней, — спокойно продолжал стариковский голос. — Но ты не волнуйся. На Земле будет мой сын. И теперь он станет заботиться о тебе.
Хлопнула форточка, в палате повеяло ледяным ветром. Ночник мигнул и погас. Навалилась кромешная тьма. На своей койке заворочалась соседка. Арина боялась шевельнуться, чтобы не потревожить малыша. По коридору зашаркали шаги.
