И, в тот момент, когда казалось, что вот-вот все будет кончено, послушник закричал.
— Именем Пустоты! — заорал одержимый, и крик его отразился от скал многократным эхом. — Грань, взываю к тебе!
И в тот же миг тело послушника окуталось тьмой. Нет, не так — Тьмой. Которая будто только этого все время и ожидала.
Темный поток, вырвавшийся изо рта одержимого, ударил меня в грудь и отбросил назад. Я тяжело приложился спиной о камень, Клинок вылетел из руки и погас. Темное облако поднялось вверх — и, превратившись в отвратительную призрачную тварь, уже однажды виденную мною, устремилось вниз.
Туда, где на припорошенном песком камне, распласталось мое беспомощное тело.
Каждую клеточку пронзила чудовищная боль — и я закричал. Клубящаяся Тьма, призрачное воплощение кошмарного демона, поднявшегося из самых глубин преисподней, тянуло из меня силу, вытягивая вместе с ней саму жизнь. Ощущения были куда острее, чем тогда, в Цитадели, и единственное, на что я надеялся — это на то, что я потеряю сознание раньше, чем боль станет совсем нестерпимой.
И когда мне уже начало казаться, что я сейчас взорвусь изнутри, вдруг что-то изменилось.
Ярко-алый язык пламени плетью стеганул по клубящейся Тьме — и боль отступила. Я еще ощущал ее отголоски, но ощущения, что сейчас мне попросту выжжет нейроны, больше не было. А вот твари, судя по всему, приходилось несладко. В клубящемся облаке на миг прорисовалась воющая пасть, потом Тьма распалась клубами дыма, чтобы собраться снова, уже в стороне — но пламенный хлыст снова нашел ее.
Пламенный хлыст… Корал!
— Дэймон, быстрее! — послышался звонкий возглас. — Я ее долго не удержу!
Вскочив на ноги, я метнулся к отлетевшему в сторону клинку— и только сейчас понял, что тело снова принадлежит мне. Однако радоваться этому факту было некогда: сгусток Тьмы, забыв обо мне, атаковал Корал, а она лишь сдерживала атаки, крутя восьмерки огненным хлыстом. Твою мечту! А мне что делать?
Кажется, от шока и перенесенной боли соображал я так себе. План действий был очевиден.
Активировав Клинок, я шагнул к послушнику."
"Одержимый стоял на коленях, задрав голову и вывалив язык, будто парализованный, Тьма выплескивалась из широко раскрытого рта, из ноздрей, из глазниц… Она пыталась атаковать Корал, но при этом не могла оторваться от послушника, будто привязанная. А это значит…
Прихрамывая, я приблизился к замершему телу «капюшона». Бледно мерцающий клинок заставлял поторапливаться — я чувствовал, что сил у меня осталось крайне мало.
