Это был мужчина лет тридцати, с непривычным оливковым цветом кожи, выдавшим в нем уроженца Таргаского хазарата, но еле заметный сероватый ободок вокруг желтоватой радужки яснее слов говорил, что он все-таки бастард от какой-то служанки. Тонкие губы, хищный нос, высокая сутуловатая фигура и цепкий взгляд. Эмпатический кристалл выдал его настороженность, азарт, пренебрежение и довольство. Мда… не лучший набор.
— Присаживайтесь, — Лес улыбнулась и указала на кресло.
— Благодарю, но я бы предпочел постоять, — фыркнул он насмешливо, давая понять, что прекрасно осведомлен о свойствах данного предмета интерьера.
— Ваше право. Тогда стойте. — Девушка равнодушно пожала плечами, отмечая, как недовольно прищурились его глаза. Конечно, он-то уже ожидал, что она смутится и предложит ему другое место, а тут… — Вы догадываетесь, кто я?
— Думаю, новый придворный маг, — ядовито произнес он, глядя на нее, — раз уж спокойно сидите на месте предыдущего.
— А вы планировали сами занять это место?
— Мне это никогда не грозило.
Я найденыш без титула и денег.
— Думаете, дело только в этом?
— А разве нет? Хотите сказать, что у вас титула нет, герцогиня?
— Хм… слухи распространяются быстро. Тогда, раз уж вы так осведомлены, то нет причины ходить вокруг. Меня интересуют следующие вопросы: как долго вы здесь? Как попали к покойному барону? Чем занимались при нем? И как вы видите свое дальнейшее будущее?
— Вот прямо так… Что ж, слушайте. Я служил у барона двенадцать лет, когда он случайно обнаружил мой дар.
Делал? Да все делал, что он приказывал, и вопросов не задавал. Дальнейшее будущее? Я бы не хотел потерять это место, но не думаю, что вы оставите меня.
— Почему?
— Я вам не понравился сразу, и вы даже не потрудились это скрыть. А такие, как вы, никогда не держат рядом тех, кто им хоть немного не нравится.
— Допустим. Но вы так и не ответили, что конкретно делали для барона.
— И не буду, — резко ответил он.
— Я благодарен этому человеку. Он избавил меня от такой доли, что вам и не снилась, и что бы он ни делал потом, меня это не волновало.
— Даже если он убивал и мучил людей?
— Я… — он сжал зубы, словно сражаясь с самим собой, — я не всегда одобрял, что он делал, — наконец выдавил он.
— Но свою жизнь вы оценили дороже, — закончила за него девушка.
— Дд… да… — снова заминка, которую она уловила.
— Или не только свою?
— Это уже неважно!
— Ясно.
