Газовая серебристая тюль и бирюзовые тяжелые шторы с белыми кисточками. Мебель тоже вся была белой с перламутровыми вставками. Зато здесь было много зелени — кадушки с пальмами, розы в вазонах, фиалки в горшках, даже лианы свисали с подвесных кашпо. И очень много хлама. У Лес даже глаза разбежались от обилия разбросанных подушечек, расставленных коробочек, баночек, разбросанных бус, флакончиков, заколочек, несколько любовных романов выглядывают из-под кровати, на кресле, на столе, на полках… Мда…
— Похоже, горничная еще не приходила, — пробормотала девушка.
— Да нет, приходила. Просто ее высочество не любит, когда трогают ее вещи. Но если кровать заправлена, значит, была.
— Она что же, неряха?
— Не то чтобы да, просто, как я уже сказал, — она ревностно относится к своим вещам, а сама прибирается раз в месяц, так что большую часть времени комнаты принцессы выглядит именно так.
— Ясно, — пробормотала герцогиня, патологически не переносящая захламленность. Амилес покосилась на несколько блокнотов и листочков, исписанных рукой самой Иритании, но подавила любопытство.
Брать и рассматривать при Зорасе она не хотела, впрочем, надо быть честной, если бы не он, то она бы не удержалась.
А вот покои императрицы удивили девушку. Все-таки у Минастасии был врожденный вкус. Комнаты в бело-бежево-золотой гамме. Все строго, лаконично, но в то же время дорого и красиво. Тюлевый белоснежный балдахин на золоченых столбиках, кровать из дерева медового оттенка с бело-золотой обивкой. На стенах светло-кофейный шелк, расшитый золотыми пионами, перемежается с белоснежными колоннами и светло-молочным мраморным обрамлением.
Мебели было немного, но все, что нужно. Цветы тоже были — две золотые розы в огромных керамических горшках стояли возле двери, как стражи. Все убрано, чисто… Да, Минастасия заработала в глазах Амилес пару баллов.
— Как вы себя чувствуете? Вы бледны, — осторожно придержал герцогиню Зорас, когда девушка закончила и опустила руки, слегка пошатнувшись.
— Устала, но ничего страшного.
Просто не рассчитывала, что тут все так запущено. Поем, и все будет в норме, — улыбнулась Лес.
— Вас проводить?
— Не стоит, я действительно в норме. Благодарю вас за помощь.
— Обращайтесь. Мы теперь все в одной лодке, как говорят. И еще раз напоминаю, не стоит говорить обо всем, что сегодня узнали.
— Конечно.
Глава тайной канцелярии еще раз на нее взглянул и, удовлетворенно кивнув, развернулся и направился по своим делам, оставив девушку смотреть ему вслед.
